Дар мертвеца

Менять общественное мнение очень трудно, да и нет у меня такой способности, – с серьезным видом продолжал Маккинстри, и Ратлидж расслышал в его голосе внутреннее напряжение. – Но неужели ничего нельзя сделать? Поэтому я приехал к вам… Вы можете подойти к делу непредвзято. По-моему, если нам не удастся ее спасти, грош нам цена как стражам порядка!

Просьба была высказана от всего сердца, хотя очень напоминала нарушение субординации. Констебль, молодой и решительный, прекрасно понимал, что, оспаривая решение, принятое непосредственным начальством в Данкаррике, он рискует своей карьерой.

И все же он верил в то, что считал своим долгом, и решил довериться постороннему человеку. В Скотленд-Ярде нашлось бы немало людей, кто охотно обвинил бы Маккинстри… Констеблю не полагается иметь собственное мнение.

Но Ратлидж остался глух к его призыву, пока все его сведения были односторонними.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – ровным тоном произнес он. – До сих пор мое начальство ничего мне не говорило.

Я приехал сюда, чтобы побеседовать с леди Мод Грей и только, ни о каком следствии в Данкаррике речи не было. – Когда Мораг поставила перед ним блюдо с яичницей, Ратлидж посмотрел на молодого констебля и предложил: – Ради всего святого, старина, сядьте и поешьте, тогда и я смогу спокойно позавтракать!

Маккинстри густо покраснел и ответил:

– Я уже позавтракал, сэр… если вы не против, конечно!

– Тогда выпейте чаю. И начните сначала. Констебль выдвинул стул и покосился на Мораг.

Та, не говоря ни слова, поставила перед ним чашку. Всем своим видом она давала понять, что Маккинстри перешел границу. Она неодобрительно поджала губы.

Хэмиш, оживившись, заметил: «Он верит в то, ради чего сюда приехал».

Маккинстри налил себе чаю и машинально добавил молока и сахару, как приговоренный, решивший храбро съесть последнюю трапезу. Затем, не прикасаясь к чаю, он довольно сухо начал:

– В нашем городке живет одна женщина. Хорошая женщина… но про нее кто-то стал писать анонимные письма.

Их присылали не по почте, понимаете? Подсовывали под двери или прикалывали прищепкой к бельевой веревке, там, где их первым делом заметят утром.

– Ясно, анонимные письма. Что в них? Обычно у анонимных писем бывает тема.

– В двух словах, сэр, в письмах ее называют распутницей. Естественно, среди соседей пошли слухи, разговоры. Никто ни в чем ее не обвинял открыто. И вот что мне труднее всего понять. Никто не дал ей возможности объясниться.