Поиски в темноте

Авроре следовало выбрать что-то более терпкое… или, во всяком случае, более броское. Но сегодня, в простом сером платье с поясом на пуговицах и отложным белым воротником, она выглядела совсем не броско, не вызывающе. Чем-то она напоминала квакершу.

Войдя в дом, она позвала Эдит, а его оставила в саду.

Хэмиш, который давно уже проснулся и беспокойно ворочался в голове Ратлиджа, напомнил ему, что он полицейский, сейчас на работе, и посоветовал держать голову на плечах.

Его слова оказались как нельзя кстати. Ратлидж подошел к маленькому столу и смахнул бабочку, сидевшую на ближайшем стуле.

Интересно, что она подумала бы о своих ярких собратьях, приколотых булавками в застекленной витрине. Может, решила бы, что это послужит им уроком – нечего так откровенно привлекать к себе внимание?

Аврора Уайет вернулась; она села на стул напротив Ратлиджа.

– Эдит говорит, что вы уже побывали в музее. Что вы о нем думаете?

– Он… необычный, – осторожно ответил Ратлидж, немного подумав.

Она рассмеялась низким, грудным смехом, удивив его.

– Как это по-английски! – воскликнула Аврора. – Англичане – мастера преуменьшения, верно? – Она немного посерьезнела и продолжала: – Музей стал для Саймона смыслом жизни. Надеюсь, он знает, что делает, и не тешит себя иллюзиями.

– В каком смысле?

– Все его предки, все Уайеты занимались политикой. Так было на протяжении многих поколений. Все думали – как вы понимаете, до войны, – что Саймон тоже будет баллотироваться в парламент. С детства его ни к чему другому не готовили.

Политика очень подходит к его характеру. Красивый, способный, он обладает природным обаянием и внушает к себе уважение. Но теперь он даже не вспоминает о политике. Говорит только о своем музее, о котором ему известно так мало. – Глаза ее потускнели. – Правда, за четыре военных года мы все стали другими. И он женился на мне, что было не очень-то мудрым шагом для политика. Жена-англичанка была бы безопаснее. Она… была бы более… комильфо.

Ратлидж не ответил, но неожиданно представил себе Аврору Уайет в окружении избирателей и избирательниц в тихом дорсетском избирательном округе.

Кошка на голубятне…

– Насколько я понимаю, его второй дед был некоторым образом исследователем, ученым?

– Да, он много путешествовал в Тихом и Индийском океанах. Он завещал Саймону свои коллекции – наверное, надеялся, что внук выставит и прославит деда так же, как в свое время прославились Дарвин или Кук. Во Франции Саймон мне ничего о нем не рассказывал.