Поиски в темноте

Хотя, не скрою, сначала мне показалось, что она не такая… Наверное, я, как и ты, принимала желаемое за действительное! Ничего, скоро ты обязательно встретишь женщину, достойную тебя!

Почему его сознание так ловко находит источник мучений? У него есть воспоминания о Джин… и о Хэмише. Они заполняют все его мысли.

Ратлидж вздохнул. Выбор у него невелик. Женщина, которая обещала выйти за него замуж, и мужчина, которого он лишил жизни. Ни один врач не способен исцелить разбитое сердце и поврежденный разум.

Врачи лишь пожимали плечами и говорили Ратлиджу:

– У вас психическая травма, полученная на войне… она проходит у всех по-разному.

Когда вы сможете лучше спать… когда ослабеет стресс от войны… от вашей работы… от ваших воспоминаний… ослабеет и ваша связь с Хэмишем Маклаудом.

Но стресс был сущностью войны. Стресс был сущностью его службы в Скотленд-Ярде. Ратлидж почти каждый день имел дело со смертью, кровью и страхом. Он расследовал убийства. Возможно, такая работа не очень подходила тому, кто недавно вернулся с фронта, но он не умел делать ничего другого.

Да и сил на то, чтобы приобрести другую профессию, у него не было. Кроме того, работодатели наверняка будут подробно изучать его историю болезни – подробнее, чем ее изучали в Скотленд-Ярде, когда он после войны вернулся туда… Лучше не открывать ящик Пандоры.

Ратлидж не сомневался, что суперинтенденту Боулсу известно о его военном прошлом больше, чем остальным. Боулса выдавал взгляд – цепкий и настороженный. Иногда он многозначительно ухмылялся, глядя на Ратлиджа, но ничего не говорил.

Только поручал Ратлиджу задания, за которые другие по той или иной причине не хотели браться. Как, например, то, из-за которого он сейчас ехал в Дорсет.

– У жены инспектора Бартона осложненная беременность. Она боится остаться одна. Траск – типичный лондонец. Он не умеет ориентироваться в сельской местности. Если он поедет в Дорсет, боюсь, он скоро заблудится, и его придется искать. Ну а Джек Бингем через два дня идет в отпуск.

 – Примерно так Боулс обосновывал свой выбор.

Правда, Ратлидж и сам радовался возможности ненадолго уехать из Лондона. У одиночества есть свои преимущества, хотя по-настоящему один он никогда не оставался. С ним был Хэмиш.

У следующего указателя Ратлидж свернул с шоссе и покатил на юго-запад, в сердце Дорсета. Запах сена стал слабеть. Ратлидж заставил себя забыть о войне и сосредоточиться на настоящем.

Он вспомнил, что Дорсет – родина Томаса Харди.