Тайна Земли

Затем она посмотрела на каждого из нас по очереди с растущим интересом.

– Вам не нужно скрывать от меня свои дела, джентльмены, – продолжала она, – мистер Уэтерби – мой отец. Как вы знаете, он очень старый человек, и я выступаю в двойном качестве – сиделки и попечительницы для него. Он ничего не делает без моего ведома.

Ее речь была очень серьезной, а выражение лица – глубоко озабоченным. Торренс после минутного колебания ответил следующим образом:

– Ни на минуту не сомневаясь в вашем утверждении, мадам, не будет ли более правильным спросить согласия мистера Уэтерби, прежде чем говорить о деле, в котором он заинтересован наравне с нами? Если он согласится, я охотно объясню вам все, о чем мы говорили.

А пока я могу лишь сказать, что наш разговор касался очень важного вопроса, который я вряд ли вправе разглашать без согласия всех заинтересованных сторон.

Она не отвечала несколько минут, в течение которых жесткий взгляд ее глаз смягчался, мне даже показалось, что они помутнели от слез. На мгновение она отвернула лицо и, сняв очки, тщательно их отполировала, вернув в карман.

Затем она уставилась в огонь, словно раздумывая, как поступить, а потом, не отводя глаз, сказала:

– Я не буду спрашивать о ваших делах, джентльмены, но я расскажу вам кое-что о своих. Мистер Уэтерби, мой отец, признаюсь с болью, помешан на изобретениях. Его состояние, которое когда-то было огромным, было растрачено на всевозможные механические глупости, которые я не могу назвать иначе. Изобретатель, который когда-то завладел его взглядом с помощью бумаги или его ухом с помощью речи, мог выжимать из него любые деньги, какие только пожелает.

Видя, что наши средства распыляются, наш кредит уменьшается, а мой добрый отец не в состоянии видеть, что его обманывают, я обратилась в суд с просьбой о его опеке на основании умственной неполноценности. У него нет денег, которые он мог бы назвать своими, то немногое, что осталось у нас, находится в моем распоряжении. Если у вас есть планы, требующие денежной помощи, я должна откровенно сказать вам, что получить ее здесь невозможно.

Она замолчала и мы с Торренсом в изумлении уставились друг на друга.

– Но, мадам! – воскликнула я, не в силах сдержаться, – Мы проделали весь этот путь из Америки, с большими личными неудобствами и расходами, в ответ на письма вашего отца, и если он откажется помочь нам теперь, мы разорены.

– Это невозможно – совершенно невозможно, уверяю вас, мои дорогие сэры, – следить за перепиской моего отца.