Тайна Земли

– Мне не нравится это место, – сказал он. – Нам нужно переехать из него.

– Когда? – спросил я в изумлении.

– Сейчас! – ответил он.

– Это самое дешевое жилье, которое я смог найти.

– Наверное, так и есть! – ответил он.

– Но даже если ты зарабатываешь какие-то деньги, не будет ли неразумно их тратить? Не забывай, что я ничем не зарабатываю.

Торренс улыбнулся и сказал:

– А сейчас, Гурт, не надо читать мне нотаций, а закажи вместо этого четырехколесную машину – может быть, лучше сказать, пару, потому что я хочу перевезти все наши трофеи разом, пока они не слишком сильно пропитались этими кварталами, и… Ты что-нибудь задолжал?

Я объяснил, что уже заплатил вперед, что однажды мы уже потеряли деньги таким образом, и что я надеюсь, что он не позволит нам еще больше растрачивать наши средства; но Торренс был настроен решительно, и менее чем через час мы оказались в комфортабельном экипаже, с нашим багажом наверху.

Когда водитель, собираясь закрыть дверь, на мгновение замер, чтобы принять заказ, я услышал, как мой брат совершенно отчетливо произнес:

– Отель "Мустафа"!

Глава IV

Итак, "Мустафа" – один из самых шикарных отелей Лондона; сомневаюсь, что во всей Европе найдется более великолепное место для развлечений или более непомерные цены; и когда я оказался в одном из его великолепных коридоров, я, естественно, удивился, зачем мы сюда приехали.

Через несколько минут нам показали апартаменты, состоящие из трех больших смежных комнат – двух спален с гостиной между ними, обставленных роскошной мебелью.

– Как ты думаешь, это подойдет? – спросил Торренс, оглядываясь вокруг с безразличным видом.

– Для чего? – спросил я.

– Для нас.

– Дьявол! – воскликнул я.

– Нет, не для дьявола, а для нас с тобой.

Я смотрел на него в немом изумлении, а затем, не говоря ни слова, мой брат отпустил слугу, сказав, что, по его мнению, комнаты подойдут для этой цели, и приказал немедленно отправить наш багаж наверх.

Неужели этот человек лишился головы? Я боялся, что он ее уже совсем потерял.

Оставшись одни, мы на мгновение замерли, любуясь окружающим нас великолепием, от роскошных фресок на потолке до пышных ковров под ногами, а затем, не в силах сдержаться, я спросил Торренса, действительно ли он сходит с ума. Серьезность моей манеры и совершенно серьезное выражение моего лица заставили его смеяться до тех пор, пока он не плюхнулся на один из турецких диванов.