Тайна Земли

На одном из полей стоял сарай, и по виду его окружения можно было сказать, что мистер Уэтерби был фермером, на владения которого посягнул авангард пригородных жилищ.

Мы прошли через железные ворота с надписью " Бунгало", сделанной латунными буквами между прутьями, и спустились по цементной дорожке, окаймленной самшитом, к зеленой двери, открывающейся прямо в дом. Крыльца не было, и вход был лишь на ступеньку выше дорожки. Нас провели в затхлую гостиную, где было сыро и холодно, хотя в решетке горел небольшой огонь.

Окна были низкими и выходили в сад, но деревья были голыми, а цветы мертвыми. На стенах висели картины, на столах и камине стояли банки, в которых, как реликвии лета, были выставлены пучки увядших трав. Ковер и мебель были старыми и выцветшими. Дом не был похож на обитель богатства, и мы не видели никаких оснований для надежды. Заметив удрученное выражение лица Торри, я попытался утешить его тем, что некоторые из самых богатых англичан живут с минимальной показной роскошью.

– Я знаю это, – ответил он, глядя вверх.

 – Может быть, этот человек и стоит миллион, но я в этом сомневаюсь.

В доме раздался кашель, и послышался приближающийся звук чьей-то трости. Через минуту дверь открылась, и в комнату вошел старик, согнутый почти вдвое и опирающийся на трость.

– Вас двое! Я ожидал увидеть только одного, – пробормотал он, ковыляя по ковру без лишних приветствий, а затем, подцепив рукояткой трости ножку стула и подтащив его к огню, добавил:

– Присаживайтесь.

– Мой брат приехал со мной, поскольку мы всегда жили вместе, – сказал Торренс в качестве объяснения, – хотя я послал только свою личную карточку, поскольку переписывались мы с вами.

Надеюсь, вы здоровы, мистер Уэтерби, и эта сырая погода не будет вам в тягость.

Уэтерби хрюкнул и ткнул пальцем в огонь.

– Ничто не вызывает у меня недовольства, – сказал он через минуту. – Я закалился в этом климате за восемьдесят лет. Он сделал все возможное, чтобы убить меня, и потерпел неудачу".

Затем с мрачной улыбкой он добавил:

– Моя фигура уже не так хороша, как раньше, но я не тщеславен, мистер Этлбридж, я не тщеславен.

– Полагаю, вы страдали от ревматизма? – предположил я, в порядке разговора.

Очевидно, он меня не услышал, так как занимался выгребанием золы из колосниковой решетки. Когда он закончил, он сказал:

– Вы прилетели из Америки на своем воздушном корабле?

Торренс рассмеялся.

– На этот раз нет, мистер Уэтерби, но я рассчитываю вернуться на нем, – ответил он.