Взгляни на меня

Может, ему стало легче жить, легче существовать в клетке вспыхнувшей славы, когда он обезличил воющую толпу.

Том не знал, что я, охваченная диким страхом, уже дважды наблюдала, как он выходил из ресторана под выстрелы десятка фотокамер, град вспышек, ослепляющих и вызывающих злость. Восход популярности и каждый новый всплеск интереса публики неотделим от вторжений в личное пространство, и пресса готова гнаться за любым материалом. Даже обычный ужин в ресторане быстро превращают в сенсацию, особенно если знаменитость будет поймана в компании с потенциальной второй половинкой.

– Так вы в порядке? – Том, нахмурившись, не понял смысла услышанного ответа. Видимо, он ожидал, что я скажу нечто более чёткое и вразумительное. Слова, которые вписались бы в схему равнодушной, въевшейся вежливости и дежурного сострадания. Том страшно устал и не горел желанием разбираться в подброшенных под колёса путаницах. Разве можно было винить человека в том, что он, раздаривая, отдавая всего себя, вскрывая душу перед камерой, попросту устал, угодил в капкан своей щедрости? Стыд больно заколол его под сердцем: Том осознавал, что отвратительно окрашивать истинное сочувствие в мрачные тона безжизненной привычки.

Однажды в интервью он говорил, что не хотел терять дар сострадать, но не пояснял, естественно, что порой боялся просто чувствовать, рушить свою гармонию взрывами чужой боли. Боялся неудобств, измотанных нервов, кошмаров по ночам.

С момента нашего первого столкновения в нём многое изменилось, дало трещину. К тридцати годам в душе, живой, ищущей, податливой, нередко происходит определённый надлом. Всё, что когда-то и закрепило твоё представление о себе, деформируется, подстраивается под ритм, в котором приходится существовать. Иссыхает наивность, иссякает запас доверия, душит осознание необратимости времени. На смену честности приходят изворотливость, пустые улыбки без смысла и чувства.

Неумолимое течение жизни норовит обнажить биение чего-то беззащитного, хрупкого, что ты стремишься уберечь и боишься выставлять напоказ, зная – выпотрошат. Уничтожат. И потому не стремишься беззаботно откровенничать, чтобы с наименьшими потерями выбраться из игры, в которой подсчитывают твои уязвимости и целятся для выстрела в упор. Глупо было бы нырять в пучину шоу-бизнеса и считать, что совсем ничего не лишишься.