Кракен

Билли всегда казалось, что этот немного агрессивный мужчина, который жил после смерти матери один, считал его таким же. Прошло уже несколько лет с тех пор, как их связь зачахла.

– Помнишь, что раньше показывали в субботу утром? – спросил Билли. Он же вроде хотел рассказать Леону про человека в банке? – Я помню один случай. – Он показывал отцу какой-то мультик, который его самого заворожил, и видел на лице отца удивление. Неспособность сопереживать увлечению мальчика или даже притвориться. Годы спустя Билли решил, что в этот самый момент – а ему тогда было не больше десяти – он и начал подозревать, что у них нет ничего общего.

– У меня, кстати, есть тот мультик, – сказал он. – Нашел недавно на каком-то сайте. Хочешь посмотреть? – Произведение Хармана и Айзинга 1936 года он пересматривал много раз. Похождения стеклянных обитателей аптекарского шкафа. Странно – и пугающе.

– Знаешь, как бывает, – сказал Билли. – Иногда, когда я что-нибудь консервирую или еще чем-нибудь занимаюсь в лаборатории, замечаю за собой, что напеваю оттуда какую-нибудь песенку.

«Духи аммиа-а-ака…»

– Билли, – Леон поднял руку. – Что происходит?

Билли осекся и попытался снова рассказать, что случилось. Сглотнул и боролся с собственным ртом, словно выплевывал какое-то студенистое инородное тело. И с выдохом наконец заговорил о том, что хотел. О том, что нашел в подвале. Рассказал, что ему предложила полиция.

Леон не улыбался.

– Тебе можно это рассказывать? – спросил он наконец. Билли рассмеялся:

– Нет, но сам понимаешь.

– В смысле, это же буквально невозможно – то, что произошло, – сказал Леон.

– Я знаю. Знаю, что невозможно.

Они долго смотрели друг на друга. Леон начал:

– Есть… Может, есть многое на свете…

– Если сейчас процитируешь мне Шекспира, прикончу на месте. Господи, Леон, я нашел покойника в банке.

– Суровая хрень. И тебя пригласили присоединиться? Будешь копом?

– Консультантом.

Когда Леон приходил посмотреть на кальмара – много месяцев назад, – он сказал «вау».

Такое «вау», которое больше для скелета динозавра, королевских драгоценностей, акварели Тернера. «Вау», как у родителей и партнеров, которые приходили в Центр Дарвина только ради кого-то другого. Билли был разочарован.

– Что будешь делать? – спросил Леон.

– Не знаю. – Билли посмотрел на почту, которую принес снизу Леон. Два счета, открытка и тяжелая посылка в коричневой бумаге, старомодно завязанная ворсистой веревочкой. Он надел очки и перерезал ее.