Рельсы

Команда притихла. Поскрипывая на ходу, дрезина подъезжала к поезду в нерезком свете. Туча рыжих и цветных дневных летучих мышей снялась с руин при ее приближении. Жалобно пища, мыши сделали над головами людей круг и унеслись к ближайшему островку.

Технически это, конечно, был утиль. Живых на обломках нет? Значит, команда может забирать себе все, что найдет. Но, как ни радовали Шэма следы произошедшей катастрофы, это все же обычный утиль, не более, не менее. Не этого он хотел, не это воспламеняло его воображение, иного жаждала его душа.

Слава археосальважира, исследователя таинственных и непонятных древних руин – вот что его манило.

Мелкие зверушки суетились в траве. «Мидас» маячил вдали, команда, высыпав на верхние палубы, наблюдала за тем, как дрезина крадучись подошла к поверженному локомотиву и осторожно ткнулась ему в бок.

– Так, – сказала Браунолл. – Добровольцы. – Все смотрели на нее молча. Поджав татуированные губы, она продолжила: – Зайти можно и отсюда. Никто не просит вас касаться земли.

 – Все занялись проверкой оружия. – Вуринам, – сказала Браунолл. Боцман вытянулся на носках и снял видавшую виды шляпу. – Теодозо. Торн и Клайми, Ункус Стоун остаются со мной. Остальные в две шеренги становись. и внутрь шагом марш. Обыскать сверху донизу. Все, что есть, и всех, кто есть, тащите сюда. А ты куда? – Это Шэму, который тоже готовился к высадке на руины.

Он продолжал дивиться собственной смелости, столь нехарактерной для него раньше.

– Вы же сказали… нам идти…

– Суурап, кончай валять дурака, – продолжала она с меланхолическим акцентом уроженки внутреннего Клариона.

 – Думаешь, я не заметила, как ты влез в дрезину? Я все видела. Не знала, что ты такой нахал, парень. Не испытывай мое терпение. Отвали. – Она показала на корму. – и… – Она приложила к губам палец.

Один за другим осторожные исследователи ныряли в окно вагона, превращенное катастрофой в люк.

– Твое счастье, что я не отправила тебя пешком обратно, – сказала Браунолл Шэму.

Он прикусил губу. Да нет, она бы так не сделала. Но при мысли о том, как он возвращается к поезду, перепрыгивая с одной пыльной шпалы на другую, стараясь не наступить ногой на страшную землю, у него похолодело в груди.

и он остался. Стоял, переводя взгляд с рельсов на руину и обратно. Йенс Торн пулял заржавленными шурупами в сигнальный механизм неподалеку. Сесили Клайми, Каменноликие знают зачем, проводила замеры координат сложным секстантом.