Шрам

Беллис внимательно смотрела на него. Она ждала мальчишеского хвастовства и преувеличений, но непривычные для Шекеля эмоции явно ошеломили его. Внезапно она прониклась к нему теплым чувством.

– Меня немного беспокоит Флорин, – неторопливо сказал он. – Он мой лучший друг, и мне кажется, что ему теперь немного… одиноко. Не хочу, чтобы он думал, будто я от него отделался. Он мой лучший друг.

И он стал рассказывать о своем приятеле Флорине и между делом, стесняясь, сообщил, как у него идут дела с Анжевиной.

Беллис внутренне улыбнулась – взрослый прием, который хорошо ему удался.

Он рассказал ей об их с Флорином доме на кораблефабрике. Он рассказал об очертаниях каких-то больших предметов, которые Флорин видел под водой. Он начал зачитывать слова, написанные на коробках и книгах, лежавших в комнате. Он громко произносил их и записывал на клочке бумаги, разбивая на слоги, подходя к каждому слову с одинаковым аналитическим безразличием, будь то причастие, глагол, существительное или имя собственное.

Когда они принялись передвигать коробку с трудами по ботанике, дверь кабинета открылась и вошел пожилой человек с женщиной-переделанной.

– Андже… – начал было Шекель, но женщина, катившаяся на неустойчивом металлическом приспособлении, начинавшемся там, где должны были быть ее ноги, поспешно покачала головой и сложила руки на груди.

Седой человек дождался, когда безмолвная сцена между Шекелем и Анжевиной закончится. Беллис, настороженно поглядывавшая на него, вдруг поняла, что именно он и приветствовал Иоганнеса, когда они прибыли в Армаду.

Тинтиннабулум.

Он был мускулист и, несмотря на возраст, держался прямо. Казалось, что его старое бородатое лицо и ниспадающие на плечи седые волокнообразные волосы пересажены на более молодое тело. Он повернулся к Беллис.

– Шекель, будь добр, оставь нас на пару минут, – тихо сказала Беллис, но тут вмешался Тинтиннабулум.

– В этом нет нужды, – сказал он. Говорил он словно бы издалека – с чувством собственного достоинства, печально.

Он перешел на хороший, хотя и с акцентом, рагамоль. – Ведь вы кробюзонка, да? – Беллис промолчала, но он легонько кивнул, словно бы услышав ее ответ. – Я говорю со всеми библиотекарями, в особенности с теми, кто, подобно вам, каталогизирует новые поступления.

«Что тебе известно обо мне? – пыталась понять она. – Что тебе наговорил Иоганнес? Или он, несмотря на нашу размолвку, оберегает меня?»

– У меня здесь… – Тинтиннабулум вытащил лист бумаги.