Вокзал потерянных снов

Временами он вскакивал и размашистым шагом направлялся к самодельным книжным шкафам или рылся в куче книг на полу, пока не находил нужный том. Затем клал его на стол и листал с конца, разыскивая библиографию. Он тщательно перепечатывал все до мельчайших деталей, стуча двумя пальцами по клавишам машинки.

По мере того как он работал, критерии его плана расширялись. Он видел все больше и больше перспектив, и глаза его загорелись, поскольку он начал осознавать потенциал этого исследования.

В конце концов он перестал писать и в задумчивости откинулся на спинку стула.

Схватив несколько чистых листов бумаги, Айзек набросал на них разные проекты действий.

Вновь и вновь он возвращался к одной и той же модели – треугольнику, в центре которого прочно обосновался крест. Он не мог сдержать улыбки.

– Мне это нравится… – прошептал он.

В окно постучали. Айзек встал и подошел к окну.

Снаружи на Айзека, широко ухмыляясь, смотрела багровая идиотская мордочка. Из выдающегося подбородка торчали два коротких рога, линию волос неубедительно имитировали костяные наросты и складки.

Над радостно-уродливым оскалом моргали водянистые глаза.

Айзек распахнул окно навстречу быстро убывающему свету. Послышалась ворчливая перекличка гудков промышленных барж, которые стремились обогнать друг друга на просторах Ржавчины. Существо взобралось на оконный карниз и, схватившись за края окна шишковатыми руками, впрыгнуло в открытый проем.

– Здрась, капитан! – затараторило оно.

У него был сильный и странный акцент. – Увидеть ваш – как ее – красный штуковина… подумать: пора наведаться к мой хозяин. – Он подмигнул и глуповато гоготнул. – Што желаити, капитан? К вашим услугам.

– Добрый вечер, Чай-для-Двоих. Я звал тебя.

Существо захлопало красными крыльями летучей мыши.

Чай-для-Двоих был человеком-вирмом. Вирмы – существа с бочкообразной, как у нахохлившейся птицы, грудной клеткой, толстыми, как у людей-карликов, руками, растущими из-под уродливых функциональных крыльев, – перепахивали небо над Нью-Кробюзоном.

Руки, которые, словно вороньи лапы, торчали из нижней части их приземистых тел, заменяли им ноги. В помещении они могли сделать несколько неуклюжих шагов, балансируя передними лапками, но все же предпочитали килевать над городом, пронзительно крича, падая вниз и выкрикивая бранные слова в адрес прохожих.

Вирмы были умнее собак или обезьян, однако явно уступали в этом человеку.