Школа Добра и Зла. Рассвет

Пора получше узнать мальчика, с которым он туда идет.

– А что вообще нравится Гефесту? – спросил он, садясь напротив Кимы на завтраке.

Она от неожиданности чуть не подавилась пирожком с черникой.

– Что?

– Ну, знаешь, что делает его счастливым, – сказал Аладдин, стащив несколько виноградин с ее тарелки.

Кима потуже затянула резинку на хвостике.

– Слушай, если ты собираешься еще как-то его разыграть…

– Я видел, как он пинает мячик. А еще он иногда практикуется в стрельбе из лука. Так что я знаю, что он увлекается спортом, – настаивал Аладдин.

 – А что еще?

Кима уставилась на него – искренность застала ее врасплох.

– Э-э… если честно, я не так хорошо его знаю. Ну, в этом смысле… Вроде бы ему нравятся сэндвичи с сыром, потому что он после плавания всегда ест их сразу по несколько штук. А еще он неплохо играет в покер…

– Спасибо! – ответил Аладдин и поспешно ушел.

Кима, совершенно сбитая с толку, уставилась ему вслед.

Тем вечером, уже начиная засыпать, она услышала в коридоре шорох, потом приглушенные голоса.

Она выглянула из комнаты, повернулась на звук… и увидела Гефеста и Аладдина, сидящих посередине лестничного пролета между этажами и играющих в покер. Гефест взял сэндвич с сыром из большой горки и откусил кусок.

– Вообще убойные, – сказал он с полным ртом. – Лучше, чем те, что я ем обычно.

– Я подкупил волшебную кастрюлю на кухне, чтобы она их приготовила, – ответил Аладдин, доставая новую карту.

– Как можно подкупить волшебную кастрюлю?

– Отчистить от жира плиту, на которой она стоит.

Я подумал, что стоять на грязной плите – это примерно как спать в сырой вонючей кровати.

– Я слышал, что никогдашники как раз спят в сырых кроватях, – сказал Гефест. – Они так учатся страданию или типа того.

– Хочешь пострадать? Попробуй расти в доме, где родители хотят заставить тебя стать портным. Я даже не люблю одежду. Не стал бы вообще одеваться, если бы это не было обязательно.

– Потому что ты из пустынного царства, где всегда жуткая жара.

А я с гор, там даже двух шкур бывает недостаточно, чтобы согреться.

– А ты не можешь просто… переехать куда-нибудь? – спросил Аладдин.

Гефест нахмурился.

– Там живет моя семья. Это наш дом.

– Ну, на твоем месте я бы переехал со всей семьей на Бахимское взморье.

Гефест хихикнул.

– Говоришь как мой брат.

– Мне казалось, ты говорил, что он из вас двоих главный добряк, – заметил Аладдин.

Гефест вздохнул.

– Он так хотел стать всегдашником.