Император Николай II и заговор генералов

Император Николай II и заговор генералов

Виктор Сергеевич Кобылин

Царский Дом

28 февраля 1917 года произошел трагический надлом русской жизни, повлекший за собой крушение самой империи и ставший одним из величайших событий прошлого века. Вступила ли Россия в эру «светлого будущего свободы, равенства и братства» или взяла на себя грех отступничества под предводительством высших военных чинов? И как разделить вину за реки пролитой крови, братоубийственную войну и неописуемые бедствия, выпавшие на ее долю? Эти вопросы волнуют нас и спустя столетие.

Виктор Сергеевич Кобылин

Император Николай II и заговор генералов

© Гончаренко О.Г., предисловие, 2008

© ООО «Издательский дом «Вече», 2008

О.Г. Гончаренко

Несколько слов о книге В.С. Кобылина

Тайна 28 февраля 1917 года продолжает будоражить умы вот уже более девяносто лет, и ей исследователи успели посвятить огромное количество публикаций самого разнообразного объема – от газетных статей до фундаментальных книг.

Трагический надлом русской жизни, повлекший за собой неописуемые бедствия и крушение самой империи, казалось, стал величайшим событием прошлого века.

Не прошло еще и ста лет, когда вновь возникла потребность в осмыслении поступков и событий тех лет для более ясного понимания греха отступничества всего народа, представителей всех его сословий, дававших в 1613 году соборне клятву верности государю.

За семьдесят лет советской власти в сознании большинства народа это величайшее событие померкло и потеряло свой сакральный и судьбоносный смысл, главным образом, благодаря противоречивым и неглубоким книгам, авторы которых пытались трактовать отречение Государя как своего рода обыкновенную смену власти и заурядный переход от монархической формы правления к республиканской.

Читателю объяснялось, что «народ устал», что конституционная монархия быстро утрачивала свое значение, и ее падение было предопределено естественным ходом мировой истории. Столь упрощенный и лукавый посыл обесценивал значение личности Государя, превращая его в безвольную «игрушку судьбы», а сам факт отречения в мало достойный внимания эпизод, характерный для смены вех.

Познать вселенский масштаб событий не смогли, увы, и многие их современники. Отречение не казалось величайшей драмой ни Блоку, ни иным властителям дум от литературы, ни Синоду и большинству составлявших его архиереев, ни даже представителям царствующего дома.