Заметки с Земли-прим, или Немного о Любви

Чтобы заполнить возможную неловкую паузу, я брякнул первое, что пришло на ум:

– Сейчас поймаем тачку!

(Хм, довольно удачно!). Однако, шел второй час ночи. Но лед уже тронулся.

– Как бы нам не пришлось топать пешком, – улыбнулась Мэри.

Какой у нее голос! По-детски нежный, он был одновременно очень женственным, у меня аж защемило в груди.

– Задубеем! – с видом пророка изрек я, но где-то возле сердца, как бы в ответ, зашевелился теплый мягкий комочек, разрастаясь и согревая меня изнутри.

Мы медленно шли по обочине. Проезжающие таксисты демонстративно воротили носы от нашей парочки. Тихо кружа, снежинки обволакивали пространство вокруг нас уютным полупрозрачным покрывалом.

– Я не очень люблю гулянки. Какой-то бес сидит во мне. Когда хорошо, он шепчет – «пусть будет плохо», и я сам себе устраиваю страдания, как будто боюсь – если мне будет очень хорошо, то потом обязательно станет совсем плохо. Лучше пусть будет не очень хорошо, зато потом и не будет очень плохо.

– И у меня точно так же, – кивнула Мэри, – я не люблю «слишком». Один парень из-за меня вешался. Какая глупость!

Я не знал, что ответить. Почесав в затылке, я пожевал губами, кашлянул и хмыкнул:

– Да, действительно глупо!

Мы были у моего дома.

***

…Я целовал ее тонкие руки…

– Давай пить коньяк! – вспомнил я, и достал из шкафа красивую коробку, вынул бутыль.

– Пятнадцать лет выдержки! – с пафосом возвестил я ей. – А еще у меня есть мед! А еще – благодарные ученики презентовали мне лимон!

Я кормил ее с ложечки медом, а потом целовал в губы, которые становились от меда еще слаще…

Когда я склонился к ее груди, слезши с дивана, она удивленно-протестующе воскликнула:

– Передо мной, на колени?!

Признаюсь, эта сторона вопроса прошла мимо моего сознания.

Я не задавался целью встать перед нею на колени, моля о любви. Просто мне так было удобнее орудовать, но я не стал ее разубеждать.

– Может, мне снять кофточку? – спросила она, заметив мои неловкие попытки сделать это самому.

Какие у нее груди! Маленькие, нежные, словно бутоны белых роз, вот-вот готовых распуститься. Я был опьянен их свежестью и девичьей упругостью. Дыхание вдруг сперло, меня трясло мелкой дрожью. Какая фемина! Я хрипло выдавил:

– Перейдем в спальню?

Она опустила голову и призывно прошептала:

– Возьми меня на руки, меня никогда не носили на руках…

Признаюсь, я не делал этого лет пять.