В августе 1941

Надо сказать, что в Москве серьезно готовились к переговорам. Неслучайно в «некоторых директивах», которые В.М. Молотов набросал в своем дневнике накануне берлинской поездки, мы находим характерные записи, например: «[…] 2. Исходя из того, что советско-германское соглашение о частичном разграничении интересов СССР и Германии событиями исчерпано (за исключением Финляндии), в переговорах добиваться, чтобы к сфере интересов СССР были отнесены: […] е) вопрос об Иране не может решаться без участия СССР, так как там у нас есть серьезные интересы.

Без нужды об этом не говорить…»[95 - Документы внешней политики. 1940 – 22 июня 1941 г. Т. 23. Кн. 2 (1). С. 31.] Уже во время пребывания в Берлине В.М. Молотов получил от И. Сталина следующую инструкцию: «Советуем: 1. Не обнаруживать нашего большого интереса к Персии и сказать, что, пожалуй, не будем возражать против предложения немцев…»[96 - Там же. Телеграмма первого заместителя наркома иностранных дел А.Я. Вышинского полномочному представителю СССР в Германии А. А. Шкварцеву. 13 ноября 1940 г. С. 61.]

Уверенные в успехе немцы заранее подготовили текст соглашения, согласно которому мир был бы поделен на сферы влияния между Германией, Италией, Японией и Советским Союзом. К соглашению был приложен секретный протокол, в котором, в частности, говорилось: «Советский Союз заявляет, что его территориальные устремления обращены к югу от национальной территории Советского Союза по направлению к Индийскому океану»[97 - ADAP.

Ser. D. Bd. 11. 1. S. 472; Советско-нацистские отношения. Документы… С. 247, 250.].

13 ноября Гитлер настойчиво внушал В.М. Молотову о тех радужных перспективах, которые ждут СССР после развала Британской империи. 14 ноября ему вторил И. Риббентроп. Министр иностранных дел Третьего рейха пытался убедить коллегу, что СССР мог бы беспрепятственно вторгнуться в Иран и занять его территорию вплоть до Персидского залива, а также изменить в свою пользу режим турецких проливов (Босфора и Дарданеллы) и тем самым добиться заветной цели русских царей.

В.М. Молотов внимательно выслушал германского министра, но конкретного ответа не дал. «Нужно подумать о разграничении сфер влияния. Однако по этому вопросу я (В.М. Молотов. – А.О.) не могу занять окончательную позицию, поскольку не знаю мнения Сталина и других московских друзей», – заявил он И. Риббентропу[98 - Советско-нацистские отношения. Документы… С. 247, 250.].

Как мы видим, И.