Последнее поколение

Впереди их колонны двигался Вольфрам, он прокладывал дорогу мимо многочисленных бездомных и освобождал путь для дрона. Шестиколёсный мусорный бак оказался слишком крупным для тротуара и иногда с трудом проходил между защитными столбами. Окружающие смотрели с любопытством: никто из них раньше не видел, как дрон-уборщик возит на себе людей.

С каждой минутой Бартон слабел всё больше. Он был необычайно крепким, но Дарвину начинало казаться, что они не успеют добраться до больницы.

– Как ты попала в плен? – спросил Дарвин у Изабеллы.

 – У тебя тоже были родители-наркоманы? У меня были. Про меня просто-напросто забыли. Я несколько дней не ел, прежде чем социальная служба взломала замок нашей квартиры.

– Я выросла в Израиле. У меня там осталась большая семья: шесть братьев и две сестры. Нам с детства прививали традиционные ценности, и всю жизнь я считала себя настоящей еврейкой. Однако на свой день рождения я сдалась и напилась так, как этого не делают даже портовые грузчики. Мне было двадцать три.

Просто в тот день от меня ушёл молодой человек: бросил ради двадцатилетней балетной танцовщицы. Когда мы сидели с подругами в ресторане, к нам начала приставать компания ребят…

– Среди них был работорговец?

– Если и не работорговец, то поставщик, который похищает людей. После очередного бокала вина мне стало плохо, и один из них вызвал мне такси. Очнулась я в грязном гараже среди десятков похищенных. Там воняло мочой и старой обувью, поэтому я сразу поняла, где оказалась.

– Тогда почему ты решила сбежать в Новую Зеландию, а не домой к семье?

– Джуан однажды сказал, что отпустит меня домой, только когда я отработаю свой ресурс: состарюсь.

Тогда он отвезёт меня к моей «грёбаной еврейской семье, где я продолжу жить как ничтожество». Он найдёт их, мою семью, я даже не сомневаюсь. И там меня будут ждать его люди.

– Не боишься, что он навредит им? – спросил Дарвин.

– Каждую секунду я думаю только об этом, – призналась Изабелла, и на её лице промелькнула тень.

 – Но я не могу вернуться – не могу больше это выносить. Может, это слишком эгоистично, но я хочу сбежать как можно дальше, даже если это навредит моей семье. Я не хочу брать ответственность за поступки Джуана на себя.

Через четверть часа Вольфрам повернул направо в крохотный коридор, весь покрытый испражнениями. По всей видимости, бездомные использовали его как отхожее место: обыкновенного туалета в округе не было.

– Смотрите под ноги, – посоветовал Вольфрам.