Эта ложь убьет тебя

На прикроватной тумбочке Джунипер – рядом с белоснежной кроватью – лежал экземпляр «Анатомии» Грея, медицинская лицензия в рамке и дюжина самодельных поздравительных открыток. Взяв верхнюю, Джунипер прочла черные, небрежные буквы, написанные на лиловом строительном картоне:

Дорогая доктор Торрес!

Благодарю Вас за то, что спасли мою мамочку! Ей уже намного лучше.

    Ваш друг, Квин П.

Джунипер содрогнулась и закрыла открытку. Имя Квин П. ни о чем ей не говорило, но намерение Инструктора манежа было ясным.

Эта комната являлась воплощением всего того, чего хотелось Джунипер: спальня в общежитии, медицинская степень, письма от родителей тех детей, которых она спасла. Если честно, то степень продуманности поражала. Будто кто-то залез в ее грудь и проник в сердце. Все желания, все устремления выложены перед ней. Если бы она вела дневник, она могла бы поклясться, что кто-то его украл.

Но в этом-то все и дело: Джунипер не вела дневник. Она даже не вела анонимный блог.

Инструктор манежа никак не мог знать о ней так много, если не наблюдал за ней в течение очень долгого времени.

Или же он проник в ее настоящую спальню.

У Джунипер задрожали коленки, и она присела на край кровати, стараясь делать медленные, размеренные вдохи и выдохи. Этому должно быть логическое объяснение. Половина учеников ее класса знало, что она хочет стать врачом, и любой, имеющий доступ на ее страницу в «Фейсбуке», мог распечатать эти фотографии.

За ней никто не следил.

Ей уже почти удалось справиться с сердцебиением, когда она заметила фотографию на туалетном столике. В отличие от остальных снимков, развешанных на стенах, эта стояла отдельно в рамке из красного дерева. Кровь стучала в ушах Джунипер, пока она шла к ней. Этого снимка не было ни в одном из ее альбомов в «Фейсбуке».

Этот снимок она удалила. Он был сделан в канун Рождества восемь лет назад. Джунипер и Руби (конечно) сидели рядом со сверкающей елкой и держали два неразвернутых подарка.

Фарфоровые куклы.

«Прекрасные или ужасные?» – подумала Джунипер, слегка улыбаясь. Когда девочки были маленькие, они считали, что куклы красивые, но, взрослея, они начинали думать иначе. Куклы стали пугающими, их потусторонние стеклянные глаза следили за девочками, свернувшимися калачиком в своих кроватках. Эти совершенные губки бантиком, если смотреть на них при определенном освещении, казались изогнутыми в улыбке.