Нон Лон Дон

Корзина опустилась между двумя автобусами: один стоял на ходулях, а другой на гигантских коньках. Трое пассажиров, у которых здесь была пересадка, благополучно вылезли из нее, и кондуктор Джонс уже приготовился ее поднимать. Как вдруг в самый последний момент к корзине подбежал человек, облаченный в римскую тогу, и ухватился за ее край. Он торопливо попрощался с провожающим его товарищем, немедленно заспешившим прочь, и запрыгнул в корзину.

Новый пассажир оказался человеком крупным, и тащить его вверх было тяжеловато.

Едва он ступил на площадку, как откуда-то снизу послышалось странное шипение. Это кефирный пакет прижался к Дибиной ноге и злобно сопел.

– Кисляй, Кисляй, ты что это? – тихо проговорила Занна. – Диба, следи, пожалуйста, за своим грязнулей.

Новый пассажир раздраженно посмотрел на Кисляя, пряча в густой бороде недовольную гримасу.

– Ты видела? – прошептала Диба.

– Ну да. Кажется, этому типу мы очень не понравились.

На этот раз они поднялись еще выше, и городские крыши остались далеко внизу.

Однако небо, сияющее все тем же странным светом, ближе от этого не стало. Кварталы Нонлондона тянулись до самого горизонта. Сверху хорошо было видно, как вдалеке между домами, осторожно переставляя лапы, следуют своими извилистыми маршрутами еще несколько автобусов. Свет дырявого солнца отражался во множестве окон. Низкие облака пролетали прямо у них под колесами, время от времени заслоняя город внизу; все они летели в разные стороны, словно каждое торопилось куда-то с известной только ему самому целью.

– Смотрите, смотрите! Что это там летит?

– Вон там, что ли? – переспросил Джонс, показывая на кувыркающийся в воздухе предмет, очень похожий на рубаху. – Ну, это когда в Лондоне ты, к примеру, постирал и повесил сушиться, а ветер возьми и унеси. Ну вот, продержится в воздухе какое-то время, не упадет, то досыхает уже здесь. А здесь ему никто не указ, лети куда хочешь, свобода! И на землю не надо падать, порхай себе, пока не истлеешь.

А внизу уже проплывала многоступенчатая пирамида, потом какой-то спиралевидный минарет, а за ним огромное здание в виде гигантской латинской буквы U.

– Жаль, что нет сейчас здесь моей мамы, – прошептала Диба.

Воспоминание о доме так захватило ее, что она отвернулась от окна, забыв о прекрасных видах.

– И папы тоже. Даже этого противного брата Хасса. Вот бы тоже посмотрел.

– И мне жаль, что моих нет рядом, – грустно отозвалась Занна.