Хроника СССР: жизнь в нём и возле него. 1911—1983 годы

Как следовало из подписанного Сталиным и Молотовым постановления от 22 января 1933 года о борьбе с миграцией крестьян в города, люди, оказывается, делали это, не пытаясь спастись от Голодомора, а будучи подстрекаемы «польскими агентами».

Вплоть до середины 1930-х годов в советских военных планах Польша рассматривалась как главный противник. Михаил Тухачевский, также оказавшийся в свое время в числе битых полководцев, по воспоминаниям свидетелей, просто терял самообладание, когда разговор заходил о Польше.

Репрессии против проживавшего в Москве руководства польской компартии в 1937—1938 годах были обычной практикой, но то, что её объявили «вредительской» как таковую и распустили решением Коминтерна, – факт уникальный. НКВД обнаружил в СССР ещё и «Польскую организацию войскову», якобы созданную ещё в 1914 году лично Пилсудским. Её обвиняли в том, что сами большевики ставили себе в заслугу: разложении русской армии во время Первой мировой войны. В ходе «польской операции», проводившейся по секретному приказу Ежова №00485, были арестованы 143.

810 человек, из них осуждены 139.835 и расстреляны 111.091 – каждый шестой из живших в СССР этнических поляков. По количеству жертв перед этими трагедиями меркнет даже катынская расправа, хотя именно она стала известна всему миру.

Осенью 1938 года военная стройка, на которой работал Геннадий Дзиковицкий, закончилась и рабочие стали разъезжаться. Геннадий, уже прочно обосновавшийся на новом месте, поступил работать в Бадинскую неполную среднюю школу библиотекарем и, одновременно, счетоводом.

Как-то раз вызвали Геннадия повесткой в местный отдел НКВД. Сам по себе факт, вроде бы, ничего не значащий. Но по тем временам это могло уже означать что угодно. Помню, он рассказывал мне, уже спустя много лет, что мысленно он попрощался тогда и с женой, и с дочерью. Хотя виду постарался не подавать и успокоить растерянную и встревоженную Граню.

В отделе НКВД, куда явился Геннадий, ему сообщили, что советская власть «оказывает ему доверие» и решила «поручить дело государственной важности»: Геннадию предложили стать осведомителем НКВД и доносить обо всех «подозрительных» разговорах между сотрудниками школы, в которой он работал.

Однако Дзиковицкий не оправдал «доверия». Он тут же категорически отверг это предложение, честно объявив, что не намерен быть соглядатаем и шпионом, и что не в его правилах пользоваться наивностью или доверчивостью людей для собственной или чьей-то ещё выгоды.