Я не смогу без тебя

– Дима, мать твою за ногу! Мы еще не расстались, а ты о чем?

– Не знаю, Галя, мне и с тобой страшно, и без тебя страшно.

– Вот, не начинай. Я уже все это знаю. Мне тоже с тобой хорошо, но у меня есть другая жизнь. Поэтому я лежу у тебя на руке и кайфую от своего состояния. А ты уже начал переживать о том, что не наступило. Тебе что, плохо сейчас?

– Мне сейчас замечательно. Пошли сходим до центрального рынка, купим поесть.

– Опять идеи о подвалах и кустах спать не дают?

– Нет у меня никаких идей, я сценарий придумываю, до расставания нужно придумать две штуки.

А ты даже помочь не хочешь.

– Это же тебе хочется театра, а меня вполне устраивает семейный сценарий.

– Семейный это как?

– Как все. Легли обнялись, поцеловались, соединились покричали, легли спать.

– Как-то скучно и быстро.

– Можно включить кинокомедию, похохотать и сделать это два раза. Будет не скучно

– Нет, не хочу так. Идем на рынок?

– Пошли. А что покупать то будем?

– На что взгляд ляжет.

– Не боишься, что знакомые тебя с хромой увидят?

– Я об этом не думал.

– Генка сильно стеснялся этого

– А как тогда вы жили?

– А сколько мы жили то?

– Все равно. Тебе же это обидно было?

– А что я могла сделать?

– А Витька стесняется того, что ты хромаешь?

– Мне кажется он стесняется даже того, что я детей от него родила, раз не признал их детьми

– Ну а я не знаю стесняюсь или нет. Если встретим кого-нибудь узнаю.

До центрального рынка ходу было двести метров или триста.

Пошли мы по Тимирязева, так было ближе. Зашли на рынок, и сразу оказались у молочных рядов. Я стояла, смотрела на бурятскую сметану, и думала о том, как я люблю ее с домашними помидорами. Помидоров у рынка, на деревянных прилавках, видимо, невидимо. Есть размером с мужской кулак, мясистые такие, сладкие. А Димка в этот момент думал о другом. О том, что где-то в середине рынка торгует кондитерская фабрика "Иркутская", у них есть весовой шоколад. Можно этот шоколад растопить, добавить в сметану, размешать, получится вкуснятина. Этой вкуснятиной и намазать меня, а потом облизывать, пока я не умру от возбуждения. Это он мне шептал в ухо. Чем бы дитя не тешилось, его все равно не успокоишь.

– Дима, делай, что хочешь,– сказала я , и отошла в сторону. А Дима пошел выбирать не сметану, а сливки, чтобы не свернулись от горячего шоколада.

Ну а потом пошли выбирать шоколад. Оказалось, что там торгует Люба, которая знала меня еще двуногой.