Уж замуж невтерпеж

Укол ставился для того, чтобы я спокойно провела ночь перед операцией, поэтому я уснула мгновенно.

Утро началось с очередного укола, мне его сделали в 7.30. Через полчаса за мной приехала каталка и мы поехали в операционную. Операционная была ещё закрыта, и пока сестра бегала в поисках ключа, я ожидала её в коридоре возле операционной, совершенно голая, закрытая простыней. Сейчас бы я завелась по этому поводу, а тогда это меня совершенно не напрягало, потому что я думала об исходе операции, мне нужен был протез, чем скорее, тем лучше, ради этого я на многое была готова.

Ключ где то потерялся вместе с сестрой. К операционной уже пришёл Анатолий Михайлович, а сестры все не было. Я была очень рада его видеть, во первых, потому что делать операцию будет он, а во вторых, потому что он проведёт мне обзор моей операции. Так и случилось. Очиров рассказал мне что операция простая, длится будет минут сорок, никаких особых заморочек нет, надо разрезать кожу, отпилить кость, и снова все зашить.

Он был настоящим мастером своего дела, даже его рассказы об операциях вызывали не страх, а восторг.

О боже, наконец то пришла сестра, а за ней следом и все участники операции. Меня закатили в операционную, переложили на стол, включили лампы, и началось моё общение с анестезиологом. Вообще в операции для меня самое страшное, это анестезия. Я всегда чего то боюсь. Боюсь не заснуть, боюсь проснуться посреди операции, боюсь заснуть не глубоко, и слышать все, что со мной будут делать.

Ни разу в жизни со мной не было ничего подобного, а вот боюсь и все.

Анестезиолог, как всегда положил мне на лицо маску с эфиром, и сказал считать в обратную сторону. Десять, девять, восемь, семь, шесть , пять , лампы превратились в огромное солнце, четыре, три, все, я перенеслась в другую вселённую. А там время идёт совсем по другому, не понять, то ли тянется, то ли бежит, поэтому просыпаешься ты обычно не на операционном столе, а в своей палате на кровати, прооперированная и забинтованная белоснежными бинтами.

Глаза почему то не хотят открываться, но ты прекрасно осознаешь, что вернулась в этот мир.

И я проснулась, но не от того, что закончилось действие наркоза, а как всегда, от голода. Я хотела есть, как будто не ела суток трое. И как всегда на тумбочке стоял обед, супчик, каша с котлетой и компот. Может, если бы они не издавали никакого запаха, я бы не проснулась, но они пахли, и раздражали мой мозг, поэтому я проснулась.