Духовные стихи как жанр фольклора. Лекционный курс

Следовательно, цельная картина – мира, веры или даже образности и совокупности героев в духовных стихах – вещь очень относительная. И при этом не надо забывать и о том, что духовный стих, с одной стороны, представляет собой фольклорное явление (совокупность жанров), передаваемое из уст в уста, а с другой стороны, воспринимается носителем как нечто сакральное, «божественное» не предполагал сознательных изменений сюжета. И если даже кто-то из носителей с чем-то в стихе не соглашался, он, как правило, не добавлял-изменял что-то от себя, по крайней мере, сознательно.

Духовные стихи питались, подпитывались, в первую очередь не книжной культурой, но, как уже отмечалось, храмовой. Но то, что пелось или читалось в храме еще надо правильно услышать, запомнить или породить определенную ассоциацию от услышанного или увиденного (от фресок, иконописи).

Значит, можно лишь говорить о некиих зарисовках или очерках картины народной веры, особенностях понимания православия отдельными людьми, некоторых категорий людей в народе.

Впрочем, как известно, святые Нил Сорский и Иосиф Волоцкий были одной веры, однако, сколь различные мысли о вере они высказывали…

Среди духовных стихов есть стих о «Непрощаемом грехе» в научном обороте существующий в трех вариантах. Один из них взят из сборника духовных стихов В. Варенцова:

Уж как каелся молодец сырой земли:

«Ты покай, покай, матушка сыра земля!

Есть на души три тяжки греха,

Да три тяжки греха, три великие:

Как первой на души велик-тяжек грех

— Я бранил отця с родной матерью:

А другой на души велик-тяжек грех

— Уж я жил с кумой хрестовую,

Уж мы прижили младого отрока;

А третий-от на души велик-тяжек грех

— Я убил в поли брателка хрестового,

Порубил челованьице хрестное!

Как спроговорит матушка сыра земля:

«Во первом греху тебя Бог простит,

Хош бранил отця с родной матерью,

— Втогды глупой был, да неразумной слыл;

И во другом греху тебя Бог простит,

Хоша жил со кумой со хрестовою,

Хоша прижили младого отрока,

— Втогды холост жил, да нежонатой слыл;

А во третьем-то греху не могу простить,

Как убил в поли брателку хрестового,

Порубил челованьице хрестное!

Особенно интересны в этом стихе два момента – покаяние, принесенное Матери сырой земле и выделенность последнего, непрощаемого греха.

Мать сыра земля – образ очень яркий для народной культуры в целом.