Убедительно и легко

Кот лежит и журчит в животе у него

Камышовая вкусная мышь.

На верхушках осин засыпают дрозды,

Ночь идёт – одинока, темна.

Отражением в зеркале тёмной воды

Камышовая всходит Луна.

Грустной песней рассыпется дрёма болот

В заповедном и тихом краю.

Так зовёт камышовый задумчивый кот

Камышовую кошку свою.

Пикачу

Ты не ведьма, ты ёбаный Пикачу,

Милый, тёплый, но с пафосом превеликим:

– Я тебя заколдую, коль захочу,

Душу вытрясу, выкраду, захвачу,

И к ногам своим брошу рабом безликим!

Загадаю на картах, сожгу в огне,

Воск, булавки… Ты кукла моя смешная!

На коленях тогда приползёшь ко мне,

Будешь выть словно пёс при большой Луне!

Я с тебя, дорогая, охуеваю.

Загляни-ка поглубже в хрустальный шар,

Сморщи лоб словно мудрый китайский старец,

Обойди демонических углей жар,

Проберись сквозь туманный ночной кошмар…

Видишь мой оттопыренный средний палец?

Сбереги свои чары для нужд иных,

Цель другую найди колдовскому средству.

Я не суженый-ряженый, не жених,

Не таинственный ёбарь на выходных,

Я всего лишь живу с тобой по соседству.

Так что дверь за собой закрывай скорей,

Жду супругу домой, может сделать больно —

От души наколдует тебе люлей.

Не поверишь, она – королева фей,

Я давно заколдован ей.

Добровольно.

На спирту

Всё охуенно и весело,

Годы растят красоту:

Наше любовное месиво

Мы развели на спирту.

Мы познакомились синими,

Счастье застало врасплох,

Наши судебные линии

Не распознали подвох.

Свадьбу почти не запомнили

Через хрустальный трезвон,

Месяц медовый оформили

Как послепраздничный сон.

Быт разрастается датами,

Белкой кружит в колесе,

Мы остаёмся поддатыми,

Веря семейной стезе.

Может быть, это неправильно,

Только вот сыкотно нам:

Вдруг протрезвеем нечаянно

И разойдёмся к хуям?

«Проснулся, глаз открыл лениво…»

Проснулся, глаз открыл лениво,

И потягушки пять минут

И, повернувшись на боку,

Чуть почесался в рыжей гриве.

И всё глядел исподтишка,

Как я неспешно одеваюсь,

Похабно-мудро ухмыляясь,

Подобье злое мужика.

И завтрак громко запросил,

И, не стесняясь своей скуки,

Мои заботливые руки

Голодным взглядом обносил.

Поел, и не сказал спасибо,

Безжалостный тупой мужлан,

А мыслью – снова на диван,

Но без меня, а мне обида.