«И вы, моря…». Amers

«И вот ты перестало быть для нас настенным изображением [действующих лиц драмы], или шитьем, украшающим одеяния жрецов, но, ? от стайки рождённых тобою мальков до собравшейся на берегах твоих толпы рождённого тобою народа, ? [стало] величайшею розой альянса и величайшим иерархическим древом, подобным тому древу искупления, которое чернеет на скрещении [заросших] дорог былых нашествий:

«В люльке ветвей качается мёртвое дитя среди отливающих золотом фляг и обломков мечей или жезлов, среди почерневших глиняных эффигий, соломенных шевелюр, убранных в косички, и ветвящихся красных кораллов, ? там, где смешались жертвоприношения данников с трофейными доспехами цезарей

«Иные узрели лик твой полyденный, который внезапно озарило наводящее ужас величие патриарха.

«И привкус твой ? в священном хлебе и в слиянном теле всех посвящаемых в тайны женщин. «Ты мне откроешь династий своих скрижали», ? восклицает герой, ищущий подтверждения своих притязаний на престол. И тот, [другой], недугом снедаемый, который входит в море: «Я возьму у тебя документы, удостоверяющие мою национальность.

«Достойно хвалим и лик твой, Чужестранка, когда, ? с первым млеком разбуженной денницы, словно ледком подёрнутым зелёными перламутрами, ? на древних, нависших над волнами дорогах, по которым отправлялись в изгнание Короли, некий поворот истории ввергает нас, ? промеж двух скалистых Голов, ? в эту немую процедуру опознания ничем не связанных вод.

«(Разрыв! Наконец-то! Разрыв с тем, что говорят нам наши земные глаза и слово речённое, ? промеж двух скалистых Голов, ? касательно ретрибуции жемчугом и тех трагических отплытий, которые мы, облачённые в отливающую серебром парчу, вынуждены были совершить..