На меже меж Голосом и Эхом. Сборник статей в честь Татьяны Владимировны Цивьян

:

Сияющая вольза

Желаемых ресниц

И ласковая дольза

Ласкающих десниц.

Сияющая вольза…, 1917

Блеснет забытыми заботами

Волнующая бровь,

Опять звенит работами

Неунывающая кровь.

Вновь труду доверил руки…, 1918

Здесь скачешь вольной кобылицей

По семикрылому пути.

Здесь машешь алою столицей,

Точно последнее «прости».

Жизнь, 1918—1919

Тихес голубое веничие.

Почили на веки печали,

Червонцев блеснувшие дали,

Зиес золотые струйничие,

Деревьев поломанный посох,

Ослады восстанья весничие,

Как снег, крылопад на откосах.

М л а д р о г о л у б о е п о л е т а,

Станица умерших нагес

И буря серебряных крыл,

Омлады умершей волота.

В пустынных зенницах охота

Щитом заслонить сребровеющий тыл.

И г р у с т н а я в е р а и н е с,

О чем и кому, я забыл.

Ангелы, 1919

В первых трех примерах мы имеем синтаксический параллелизм (не всегда полный) рифмующихся строк, как и в разбираемом стихотворении, а в последнем – словно развитие приема, более тонкую игру идентичных или схожих синтаксически, но не рифмующихся строк[34 - Легко заметить, что большинство приведенных строк представляют собой назывные предложения.

По внутреннему строению все они суть различные комбинации подлежащего с определениями согласованным и несогласованным. Полностью одинаковые конструкции тут выделены полужирной разрядкой; подобные им синтаксически, но с другим порядком слов – светлой разрядкой; конструкции с иным строением, совпадающие и не совпадающие по порядку слов – курсивом. ]. Однако в годы, близкие ко времени написания «Огнивом-сечивом…», рифменно-синтаксический параллелизм Хлебников, кажется, использовал охотнее. Ср.:

И я свирел в свою свирель,

И мир хотел в свою хотель <…>

И я свирел в свою свирель…, 1908

Я – отсвет, мученник будизн.

Я – отмет славный смертизны.

Я – отцвет цветизны.

Я – отволос прядущей смерти.

Я – отголос кружущей верти.

Я – отколос грядущей зыби.

Я – звученник будизн.

Я – мученник немизн.

Смеянство древних зорь

Старуха-веруха за тайной сидит.

Радуха-родуха на ветке вопит.

За далями златом падал туман.

За явями высился дальний курган.

Старуха-веруха за тайной сидит…, 1907

Нагот уземных,

Стыдот наземных

Изучена лесть,

Изведана сладость.

Могот подземных…, 1907

В умных лесах правен Лесовой,

В милых водах силен Водяной,

В домах честен Домовой,

А в народе – Славяной.