Правдивые небылицы. История четвёртая. Серафимушка

Куда ни глянь, кругом леса! Дороги, что были, метелями перемело! Машинам и лошадям не проехать, только на лыжах идти! Стариков, женщин и детей много, а мужиков, почитай, что и нет! А те, что с фронта вернулись, все поизраненные. Вот и собрал помимо нескольких мужчин нас, местных подростков, председатель, да и говорит: «Ребятки, дорогие мои, не беда, что мороз! Беда, что с голоду вся деревня помрёт! На охоту идти нужно, промыслом заняться для прокорма местных жителей!» Присутствующие оглянулись меж собой, у кого руки нет, у кого ноги, какие из них охотники.

Тогда я, мужчина один и ещё три соседских паренька, конечно, сразу и откликнулись на его просьбу, да собрали весь охотничий инвентарь, состоящий в основном из «фроловок» (переделанных в гладкоствольные ружья старых нарезных винтовок – примечание автора). Без долгих раздумий отправились мы вшестером за промыслом, и по подсказке председателя наш путь пролегал через дальний хутор, где жил вернувшийся с фронта охотник, которого почему то все за глаза называли «Лютым».

Я тогда с ним повстречался в первый, и как выяснилось чуть позже в последний раз. Не знаю, чем я ему глянулся, но когда мы разбились на пары охотников, он выбрал меня.

– Как звать тебя, парень? – первым обратился ко мне «Лютый», показавшийся мне тогда почти стариком с поседевшими усами и бородой.

– Егорка! – коротко представился я, с интересом разглядывая жилище «Лютого» и его узорную, ещё царских времён двустволку, с которой он бережно обращался, готовясь к охоте.

– А меня дядькой Степаном кличут! Ты вот что, Егорка, со мной в паре пойдёшь! Путь будет нескорый, потому ты своё «ружо» здесь ещё раз на исправность проверь! – Проговорил, улыбнувшись одними глазами, «Лютый» тихим баритоном, но не терпящим возражений.

Чуть погодя, условившись о времени и месте охоты, три наши промысловые пары разделились, договорившись встретиться возле далёкого старого сруба, служащего ночлегом для охотников, застигнутых непогодой. Я, встав на лыжи и следуя за дядькой Степаном, отправился с ним оговоренным маршрутом.

«Лютый», будучи опытным охотником, шёл одним, только ему понятным маршрутом, иногда останавливаясь и без слов показывая мне на едва заметные приметы: то чей-то след в глубоком снегу, то клок шерсти или ободранные ветки и кора на стволе дерева.

– Сохатый здесь бродит, старый самец! – наконец, негромко проговорил дядька Степан. – Только он не ведает, что по его следу, вот уже который день волки идут.