Наблюдай как мужчина, выгляди как женщина

Теперь ни один хамоватый папаша не скажет о ней «толстенькая». Она вполне стройная и интересная дама.

Так что: спасибо за правду, незнакомый хам!

Вот еще небольшой пример того, как мужчина открыл глаза собственной жене на состояние ее фигуры.

Он, любящий и добрый, просто-напросто в порыве нежности, обняв жену, назвал ее «толстопопик».

Возможно, он хотел сказать приятное.

Не знаю, что и думать.

Жене, однако, это нежное прозвище не понравилось.

Она пошла консультироваться: действительно ли она этот самый… фу… толстопопик.

Или муж у нее совсем… того.

По всем показателям было видно, что правда на стороне мужа.

Заметьте: он не призывал ее меняться. Его все вполне устраивало.

Но жену это не устраивало абсолютно.

Обижаться на мужа было бы совсем глупо.

И на себя – тоже.

Не нравится прозвище? Не злись.

Делай выбор: оставить все как есть или – уменьшить объем этой самой попы с помощью упражнений, подвижного образа жизни и изменения пищевого поведения.

Она, конечно, выбрала второе.

Теперь муж так же ласково называет ее «худышка».

Его отношение к ней как было, так и осталось любовным.

Изменилось ее отношение к самой себе.

А это очень много значит!

Я уже рассказывала, как узнала горькую правду о себе одна очень милая дама. И тоже, заметим, из уст совершенно постороннего мужчины. Их глаза как-то особенно устроены. Они безжалостно определяют состояние наших фигур лучше любых весов.

Приведу снова этот рассказ как иллюстрацию мужской зоркости и нашей слепоты по отношению к самим себе.

Моя хорошая знакомая, образованная и благополучная молодая женщина тридцати четырех лет, начала неосознанно тосковать. Все у нее было замечательно: положительный муж, трое любимых детей, увлекательная работа в области политической психологии. Ей некогда было скучать, ее время принадлежало чадам, домочадцам, научным изысканиям, сослуживцам, кухне, квартире, даче и прочему.

Но чего-то недоставало. Раздражение какое-то копилось.

Она себя чувствовала должником, не успевающим раздавать долги и вновь берущим в долг. К тому же муж как-то изменился, перестал обращать внимание. Раньше шутили, смеялись вместе. Было чувство общности, одним словом. А тут какое-то равнодушие. Нет, до измены не дошло. Она бы угадала, почувствовала. Но до перемены, которая пугала и настораживала, докатилось. При этом все было хорошо и грех желать лучшего. И – самое главное: дети замечательные подрастали.