Книга народной мудрости

Это умственное наследство досталось народам из тех патриархальных времен, когда устами праведных и мудрых говорила сама вековечная и непреложная истина, когда одна с обязательною силой указывала человеку необходимое, должное и возможное, а другая открывала ему действительное и подлинное в жизни. Сии заповеди истины и правды, обратившиеся в житейскую мудрость, усвоились человечеству и народности в виде пословиц, кои заключали в себе судьбы его; ибо, по изречению Соломона в притчах, мысли праведных судьбы, т.

 е. уставы, законы[2 - Притч. Соломон. ХII, 5. Здесь и далее примечания даны в авторском варианте, за исключением параллелей с нем. языком (Прим. ред.).].

Кажется, нигде столь резко и ярко не высказывается внешняя и внутренняя жизнь народов всеми ее проявлениями, как в пословицах, в кои облекаются его дух, ум и характер. Летучее слово, проникнутое и одухотворенное живущей мыслию, получает самобытность и вековечность. Все минется, одна правда остается.

Итак, не без основания, пословицы сами себя определяют правдивыми, истинными, непреложными, неизбежными, неподсудными: Пословица правдива; Пословица мимо (дела) молвится; Старая пословица не сломится; На пословицу суда нет.

Но ни глупая, ни пьяная речь не пословица, следственно, только умная, трезвая, здравая.

От присутствия в пословицах вечной правды, соединяющей в себе разумность, свободу и нравственность, им приписывали божественное происхождение, а по незапамятной, предысторической давности возводили начало их к младенчеству рода человеческого, искали в колыбели народов, окруженной мраком древности.

Действительно, истинная мудрость и правда проистекают от сближения духа человеческого с духом Божиим. Сродна ей и младенческая одежда, как знак ее чистоты и простоты. Вот почему сама небесная правда и воссиявшая от земли истина[3 - «И правда с небесе приниче, истина от земли возсия». Псал. 82,12.] облекались в одежду притчи и пословицы, когда благоволили прийти в явление человечеству.

Как искони все истинное, праведное, преизящное называлось божественным, то и народ всякое убеждение в сущей правде и непреложной истине почитает внушением свыше, гласом Божиим: Глас народа – глас Божи; Совесть добрая – глас Божий. Этот живой голос, по сущности своей, столь внятный сердцу человеческому, столь согласный с его совестью и умом, раздается от начала мира во всех племенах и языках, в их жизни и пословице.