Сыны Перуна

Они внесли свой стиль в уже сложившуюся культуру протославян Центральной Европы, и не более того. Из этого следует, что скифские племена – это тоже русы, да и не только они. К сожалению, со времени приехавших в Россию на заработки немецких ученых, таких, как Г.Ф. Миллер и А.Л. Шлецер, активных пропагандистов норманской теории, мало что изменилось. Очень часто в исторической науке название славян – русы производится от какого-то скандинавского племени русов, а русская государственность – из факта призвания князя этого маленького племени Рюрика княжить в Ладоге.

Согласно летописному своду «Повесть временных лет», составленному монахом Нестором в ХII веке, призвавшие Рюрика жители Ладоги сказали: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет, придите и володейте нами». Эти слова пришлись по вкусу Миллеру и Шлецеру, но в лице М.В. Ломоносова они нашли оппонента, который гораздо лучше знал историю славян-русов, которых он назвал «росами», чем немецкие «историки». Казалось бы, нелепая идея о призвании врагов славян-русов – скандинавских викингов «прийти и володеть» не могла претендовать на большее, чем странную гипотезу монаха Нестора. Тем более что летопись писалась спустя три столетия после предполагаемых событий и сразу начиналась с ошибок, которые определили историки. Например, в «Повести временных лет» вместе с князем Рюриком прибыли два его брата – Синеус и Трувор. Однако историк В.Н. Балязин, собравший очень большое количество исторических фактов и подтверждающих их достоверность документов, рассматривает слова Нестора не более как легенду, а в отношении двух братьев пишет, что «в наше время эту версию ученые подвергли сомнению, ибо слова «синеус и трувор» по-древнескандинавски означали: «со своей верной дружиной» (4, с. 16).

Как видим, за два прошедших столетия русским историкам давно можно было разобраться с легендой Нестора. Увы! Историки дружно на эту тему молчали или вспоминали исторические труды Н.М. Карамзина, который, согласно официальной версии, был согласен не только с сомнительной легендой Нестора, но и с норманской теорией Миллера и Шлецера.

При этом совершенно не упоминаются удивленные слова самого Н.М. Карамзина: «Начало российской истории представляет нам как удивительный и едва ли не беспримерный в летописях случай: славяне добровольно уничтожают свое древнее народное правление и требуют государей от варягов, которые были их неприятелями» (14, с. 64). К сожалению, Н.М. Карамзину не были известны исторические труды М.В.