Мальчик и его собака перед концом света

Я закинул вещи в маленькую каюту и спустя еще две минуты отвязал лодку от якорного буя. Мы выплыли в открытое море, и я пристально изучал горизонт в поисках коварного ярко-красного пятна.

Я так старательно искал парус, теперь находившийся на полпути от горизонта, что когда нашел его и рискнул обернуться, то понял, что отплыл слишком далеко от мыса и больше не видел свой дом или семью.

Я ушел, не попрощавшись.

Не получив благословения.

Не зная, оправятся ли мои близкие.

Как легко можно выпасть из собственной безопасной жизни, и ничего больше не будет как прежде.

Я понял это гораздо позже.

В тот момент в огромном пустом мире для меня и Джипа, который стоял, дрожа, на носу лодки, значение имел лишь крошечный осколок красного вдалеке от нас.

Так началась погоня.

Тогда это казалось чем-то простым.

Тогда я думал, что просто ищу человека, укравшего собаку. Это было до того, как я оказался на опустевшей земле и понял, что ищу что-то другое, что-то, о потере чего мы даже не догадывались.

Так я оказался здесь. В руинах твоего заброшенного мира.

Мои поступки объясняют, как я оказался здесь. В одиночестве. Я могу говорить лишь с фотографией давно умершего мальчика, его собаки и сестры. Все, что я могу делать, – писать историю для людей, которые никогда ее не прочтут.

Одиночество похоже на безумие.

Как и сама надежда.

Глава 7

Попутный ветер

Я не видел красных парусов. Дул северо-восточный ветер, и Брэнд вышел из тени огромной скалы за нашим островом за добрую четверть часа до того, как я снял «Добрую надежду» с якоря.

Она была довольно маленькой лодкой. Наверное, ты бы назвал ее яхтой. Ей можно было управлять в одиночку, но, по правде говоря, дела шли гораздо проще, если капитанов было двое. Пара коек постоянно напоминала мне о том, что эта лодка не была предназначена для одного моряка. Но я привык управлять ей самостоятельно. К тому времени, как я вышел из бухты и обогнул скалы на юге, Брэнд поднял все паруса и шел на полной скорости с попутным ветром. Расстояние между мной и моей собакой продолжало расти, пока я барахтался, пытаясь поймать ветер.

Барахтаться было уместным словом. Лодка словно пробиралась через болото. Я знал, что виной всему было волнение, но в тот момент море вокруг казалось липким. Оно будто вжималось в корпус лодки и замедляло нас. Наверное, Джип тоже чувствовал это.