Мальчик и его собака перед концом света

Оно кажется бессмысленным, но именно так я себя чувствовал. Не потому что зашел на чужую территорию. Из-за самой лодки. Запах, стоящий в каюте капитана, чувствуешь не только носом. Он скрывал какую-то историю, и хоть я ее не знал, я чувствовал, что эта история была печальной и плохой. Как я уже говорил, я не верю в призраков и подобные выдумки. Но я верю в атмосферу. Атмосфера на этой лодке – в ту ночь, в абсолютной тьме и тишине, без дружелюбной луны на небе – казалась более живой, чем должна была.

Казалось, что-то наблюдает за мной и ждет, пока я допущу ошибку. Всего лишь атмосфера, простое чувство – но оно видело в темноте лучше, чем я.

Я сошел с лодки, прежде чем ощутил пронизывающий до костей холод, хотя ночь была мягкой для этого времени года. Стопорный узел не развязался одним движением, как я планировал, и мне потребовалось больше времени на освобождение каяка. Наконец я отвязал его и с облегчением, наполнившим силой мои руки, начал грести к берегу, мокрому и скользкому из-за предательских водорослей, налипших на камни.

Твердая почва стала большим облегчением, хотя теперь мне предстояло подкрасться к Брэнду в темноте, без четкого плана нашей встречи или – еще лучше – незаметной кражи Джесс.

Я затащил каяк в траву над границей прилива. Оглядевшись по сторонам, я не нашел шлюпку Брэнда, но в темноте было так много холмов и бугров, что я потратил бы кучу времени на поиски.

Так что я отбросил мысль о том, чтобы избавиться от шлюпки, как несостоятельную и направился к церкви.

Мягкая трава под ногами позволяла идти бесшумно. Но даже если бы я вел себя менее скрытно, я все равно бы услышал шум, заставивший меня замереть.

Я знал, что это музыка, но она отличалась от песен, которые мы пели вокруг костра, и от свиста дудки, которую Бар нашла упакованной с учебником в магазине при музее на Уисте.

Она отличалась от музыки, которую Фёрг играл на трофейных гитарах.

Она была похожа на плач ангелов.

Я знал, что ангелов, как и призраков, не существовало, но если бы они жили и оплакивали что-то серьезное, например, разрушение мира, это бы звучало именно так. Потому что ангелы чисты. Эти звуки, эта музыка отличалась от всего, что я когда-то слышал, но в первую очередь она была чиста.