Ночь пяти псов

Он оказался в этом доме, скрытом от людских глаз, вместе с обожаемым учителем тхэквондо, и наверняка испытывал бурный восторг от приключения, так что улыбка не сходила с лица.

– Как таких тварей только земля носит! – не выдержал стоявший рядом с ней старик. Его трясло от негодования.

Следователь взглянул на наручные часы и коснулся плеча мужчины, поторапливая начать. Тот наконец перестал смотреть в одну точку, покорно опустился на манекен и руками, которые были не только скованы наручниками, но и связаны веревкой, взялся за шею куклы.

Фотографы, заранее забравшиеся на стремянки, приступили к работе, засверкали вспышки.

Толпа всколыхнулась, с разных сторон раздались крики:

– Убийца!

– Сдохни!

– Покажи лицо!

Одни бранились, другие плакали. Мужчина поднял голову и медленно осмотрелся вокруг. Его руки по-прежнему сжимали пластиковое горло манекена. Было невозможно понять, о чем мужчина думает, – лицо скрывали маска и низко надвинутая бейсболка, – но когда он повернул голову, Пак Хечжон показалось, словно она услышала его мысли: «Что все это значит?.

. Что я здесь делаю?..» Утреннее солнце, пробиваясь сквозь пышную листву, рисовало пятнистый узор прямо на участниках действа.

Следователь заставил мужчину подняться. Полиция получила все, что хотела. Члены семьи не присутствовали на следственном эксперименте, и потому обошлось без драмы. На лицах в толпе, пристально следившей за происходящим, читалось разочарование. Люди переговаривались, сообщая друг другу, что следующим местом будет один из лесистых холмов в Пхочхоне, где преступник закапывал трупы детей.

Когда мужчина направился к полицейскому фургону, толпа хлынула ему наперерез. Ринулись в атаку и вооруженные микрофонами журналисты, началась неразбериха. Пак Хечжон застыла, обозревая громогласный переполох с беспристрастностью камеры.

Небо внезапно почернело, подул сильный ветер. Воздушный поток подхватил старые газетные листы, брошенные возле дома, и перенес прямо к ногам.

Пак Хечжон присела на корточки, чтобы рассмотреть пожелтевшие страницы. Разобрать дату мешали грязь и поблекшая типографская краска; Пак Хечжон подумала, что газете не меньше двух лет. Она пробежала глазами по заголовкам статей, набранным жирным шрифтом. Какого-то мужчину зарезали прямо на дороге без видимой причины, кого-то посадили в тюрьму по ложному обвинению.

– Ничего не меняется, – пробормотала она.

Собственный голос показался ей незнакомым.