Непостижима и щедра

Но дон Фабио, не испытывая жалости к врачам, достал из кобуры своего главного помощника пистолет, передёрнул его затвор и машинально, почти не целясь, выстрелил по разу в их головы, отчего супруги тут же замертво свалились на пол кабинета.

– Уберите это отсюда! Мерзавцы посмели соврать мне о смерти моей прекрасной Марии! – негодуя, произнёс дон Фабио. – Немедленно позовите мою жену, я желаю видеть только её! – приказал он, но в ту же секунду другой помощник, вошедший в кабинет, воскликнул: «Дон Фабио, поздравляю! У вас мальчик и девочка!» Одной рукой помощник держал за руку Лукаса, маленького сына только что убитых доном Фабио врачей-супругов, а другой – кричащий «кулёчек», новорождённую дочь дона.

– Как же она жалобно кричит! – подумал дон Фабио, а крик всё разносился и разносился по всем уголкам его огромной резиденции. Он продолжал смотреть на маленького Лукаса и кричащий «кулёчек»: новорождённую дочь, одновременно слушая этот жалобный крик.

* * *

Через мгновение дон Фабио смотрел уже на взрослого Лукаса, крепкого парня, стоящего без страха перед ним на коленях. Лукас не вырывался, удерживаемый двумя помощниками дона, когда третий человек дона наотмашь наносил удар за ударом по его лицу, с которого из двух открытых ран-рассечений, дополненных гематомами, стекали кровавые ручейки, обильно окрашивая его голубую рубашку в багровый цвет.

– Лукас! Отец! – хрипло выкрикнула повзрослевшая дочь Мария, впервые в жизни повысив в присутствии дона Фабио голос и обратившись к нему «отец», а не «папа».

 – Что ты делаешь? – она вскочила со своего кресла-каталки, пытаясь броситься на спасение Лукаса, но тут же свалилась на землю, больно ударившись выставленным вперёд локтем. А когда она приподняла своё лицо, с мольбою глядя на дона Фабио, тот подумал про себя: «О небеса! Как же она похожа на жену, Марию! Эти утончённые черты немного бледного лица, этот нос с едва заметной горбинкой и большие красивые карие глаза!»

– Видишь, Лукас! Своим предательством ты расстроил не только меня, но и Марию! – тихо сказал дон Фабио, глядя на попытки дочери самостоятельно подняться с земли.

– Я лишь помог вашему охраннику достать лошадей для спасения его жены и маленьких сыновей! – возразил ему Лукас, не чувствуя себя виноватым.