К солнцу за горизонт

Несколько человек с фонариками обыскивали окрестности дома. Я схватила Мисо и скользнула в угол. Люди быстро развели огонь и принялись готовить еду. Они собрали снег, растопили его, нагрели и стали мыть лица и руки. Хлынул запах жареного мяса. К горлу подступила тошнота. Я сильнее прижала к себе Мисо, чтобы не дать ей почувствовать никаких запахов, не дать ей ничего увидеть. Всего через стену от нас люди ели, пили и говорили на корейском языке. Они называли друг друга «дорогой», «ты», «брат».

– Чина! Чина! – негромко, но строго позвал мужской голос.

 – Не ходи в одиночку, это опасно!

Некто по имени Чина, похоже, сделал вид, что не слышит.

– Чина! – продолжал звать мужчина.

В оконный проем хлынул свет фонаря, вслед за которым туда просунулась чья-то голова. Спустя мгновение у сорванной с петель двери послышались легкие, быстрые шаги. Я спрятала Мисо у себя за спиной и вытащила перочинный нож.

Темное пространство разрезал луч света и упал прямо на меня.

– Чина, вернись! Не заходи внутрь, я кому говорю, это опасно!

Человек, приближавшийся ко мне с опущенным фонарем, высунулся из окна и прокричал:

– Поняла я, иду!

Чина снова повернулась и некоторое время неподвижно на меня смотрела.

Я выставила нож перед грудью. Она решила не подходить ближе и направила фонарь на себя. Одежда и нахлобученная на голову шапка скрывали все, кроме носа и глаз. Не сводя с меня взгляда, Чина вдруг сняла шапку, чтобы дать мне себя рассмотреть. Ее волосы были цвета темной крови. От неожиданности я отпрянула назад. Мисо заелозила за моей спиной и высунула голову.

– О! – удивилась Чина и сделала шаг ко мне. – С тобой ребенок? Сестра? – спросила она по-свойски, будто мы были знакомы. – Нет, ну ведь не дочь же? – негромко размышляла она, приглаживая спутанные волосы. – Здесь только ты и ребенок? Ты ведь кореянка?

Она совсем меня не боялась.

Я не теряла бдительности. Чина терла щеку в ожидании моего ответа.

– Айм фром Кориа, – ни с того ни с сего произнесла она по-английски. – Вер а ю фром? – послышалась интонация, характерная для провинции Кёнсан.

 – Найс ту мит ю! – она сделала еще шаг и протянула руку. – Нет? Ну, тогда…… Хадзимэ маситэ!

Чина испытующе смотрела на меня, а потом снова натянула шапку.

– Не волнуйся. Мы хорошие. Среди нас нет больных, и печень детей мы не едим. Мы переночуем снаружи и утром уедем…… Я не буду никому рассказывать, что видела тебя.

Она улыбнулась и медленно попятилась назад. Свет исчез, и воздух снова стал черным.