Пять сестер

– Ну тебя с твоей философией! – фыркнула Клелия. – Ты говоришь прямо как папа. Лучше обсудить это с ним.

– Перестань! – рассмеялась Маддалена. – Что ты там придумала? Не донимай отца, он сейчас занят вопросами мировой политики.

– Чем-чем?

– Давай не будем об этом. Скажи лучше, что ты придумала насчет праздника.

– До двадцать второго осталось всего ничего, может, мы просто куда-нибудь съездим? – выложила Клелия с довольным видом.

– И куда же?

– За город. Только ты, папа и я.

Погуляем, пообедаем в ресторане и вернемся в Рим.

– Но это же среда! У твоего отца могут быть дела в палате депутатов, – возразила Маддалена.

– Ради меня он сделает исключение, – ответила Клелия уверенным тоном.

Маддалена хотела одернуть дочь, но та сразу надулась бы. Федерико баловал Клелию, как родную. Маддалена понимала, как ей с ним повезло, она и надеяться не могла, что муж и дочь будут настолько хорошо ладить. И все же, как бы странно это ни звучало, порой она ощущала себя лишней.

Она не понимала, появлялось ли это ощущение из-за чувства вины, которое она испытывала по отношению к Джону, или же еще из-за чего-то. В такие моменты она уходила в себя и погружалась в мысли о прошлом. При виде Клелии, хохочущей вместе с Федерико и зовущей его папой, она ощущала тяжесть на сердце. Видимо, это было расплатой за то, что она лишила Джона такого счастья.

– Мама, ты меня слушаешь? – Звонкий голосок дочери оторвал ее от невеселых размышлений.

– Прости, дорогая, что ты сказала?

– Я сказала, что мне нужна новая сумочка!

– Хорошо.

– Анджела говорит, что на виа Пьяве недавно открыли отличный магазин. Сходим?

Маддалена кивнула. Ей тоже не помешала бы новая горжетка. Она даже догадалась, какую галантерею имела в виду лучшая подруга дочери. Маддалена уже давно собиралась туда зайти – наконец-то подвернулась отличная возможность.

– Только не сегодня, – ответила она.

– Да, знаю, вечером придет падре Ромеи, – улыбнулась Клелия.

 – Поскорее бы! У меня к нему столько вопросов!

– Не будем терять время, – воскликнула Маддалена, поднимаясь с дивана. До ужина ей предстояло переделать уйму дел.

В этом человеке с легкостью уживались свобода мысли и вера в Бога. Как и многие его собратья, он положил свою жизнь на алтарь церкви и науки, обучая студентов всех мастей в Папском Григорианском университете – цитадели теологии.