Израиль: сегодня и думы

Итак, террорист в данном случае не очень удачно попытался убить ненавистных, захвативших и оккупировавших исконно палестинскую землю евреев, нанес нашему солдату весьма несмертельное ранение, был столь же несмертельно ранен, и упал, потеряв возможность дальнейших действий. В этот момент Эльор Азария пристрелил лежащего на земле террориста просто по факту, что «пришедший убивать евреев и серьезно доказавший это свое серьезное желание должен умереть».

И началось!!!

Началась безудержная политическая истерия: и левые, и средние, и правые (те, которых левые называют правыми, иногда даже ультраправыми; нам, к сожалению, пока не удалось обнаружить в Кнессете ни серьезных правых, ни серьезных религиозных) говорили разные слова (естественно, до суда, прямо вмешиваясь в следственную процедуру и беспардонно политизируя неподкупный и независимый израильский суд), обсуждали нарушение инструкции армии о том, что открывать огонь на поражение можно только при непосредственной опасности для своей жизни (напрочь забыв, что оружие дается солдату не для защиты собственной жизни при непосредственной опасности для нее, а для защиты страны, для защиты окружающих людей), а пока террорист только идет «на дело» или после «дела» потерял возможность дальше убивать, он совсем не террорист, а мирный палестинец.

В продолжение этого бреда израильский прогрессивный либеральный гуманизм (почему-то, как и всегда, по-идиотски понятый) считает, что медицинскую помощь нужно оказывать по мере тяжести поражения и если самый тяжелораненый – бандит, то медицинская помощь ему положена первому; а те евреи, которых он пришел убивать – если они еще живы, – пусть подождут, а если не смогут ждать, так пусть покорно умирают.

Солдат Эльор Азария пошел под суд, который рассматривает изначально односторонние версии, а потому принципиально не может быть справедливым в пределах еврейских ценностей. Суд рассматривает дело не в безвоздушном пространстве объективной и абсолютной справедливости (такой просто не существует в нашем подлунном мире), а в пространстве определенной парадигмы, принятой судом или навязанной ему извне.

В эту парадигму не умещается взгляд на событие с той точки зрения, что солдат нашей воюющей армии даже после боя дострелил солдата другой, воюющей с нами вражеской армии (в составе которой практически все арабское население Страны и округи), пришедшего с оружием в руках убивать наших солдат или гражданских лиц – кто уж под руку подвернется.