Сглажу. Дорого

– Вот не поверишь, Маргарита, ни одной проблемы с твоим магом: мы с ним душа в душу! – только успела договорить Катя, когда по выражению глаз расстроившейся собеседницы поняла, что та заподозрила неладное после вчерашней дружеской попойки с Иннокошей. – Ну, прости, матушка, как на духу сознаюсь, грешна! – начала кривляться Катя, пытаясь раззадорить подругу. – Как есть, околдовав, совратил меня демон чародейный, – здесь Катя, понимая, что нужно как-то отвлечь от себя внимание, вплотную приблизилась своими губами к уху Марго и начала шептать: – да ты на него только посмотри, венценосная! – она кивком головы указала на безобидно отхлёбывающего очередную ложку супа Иннокентия, с травоядной и невинной улыбкой смотрящего на шепчущихся подружек.

 – Это ж настоящий змей-искуситель, ты только глянь, как он пожирает твою стряпню, самец ненасытный! – Катя, не удержавшись от вида двух своих друзей, рассмеялась.  – Маргаритушка, ну, прости ты меня, пьяна была я, а у этого ворожителя квартирка всего в два твоих кухонных стола, ну и случилось…

Она не успела договорить свою болтовню, наблюдая, как Марго со слезами на глазах отправилась в ванную комнату.

– Марго, да пошутила я! Маргошенька! – Катя поспешила вслед за подругой в ванную комнату, и две девушки закрылись от назойливо сыплющего вопросами Иннокентия, которому почти час пришлось сидеть одному, нависая над остывшей тарелкой супа, пока Катя и Марго с красными, без косметики глазами не присоединились к нему вновь, говоря обличительные возгласы, самым безобидным из которых был: «Всё из-за мужиков!»

***

Воскресный вечер, наполненный очередным винным изобилием, пролетел незаметно, и каково же было изумление трёх старых друзей, когда при встрече первого дня недели начала лета Марго и Иннокоша проснулись полуобнажёнными в одной постели, и молодой человек с нежной улыбкой на лице тепло поприветствовал девушку: «Привет, Маргошенька!»

***

– Слушайте, я разное видела, но это ж настоящий ведьмин шабаш! – пробормотала Катя, входя в комнату к проснувшимся друзьям и подперев рукой свою неимоверно тяжёлую голову.