Альтернатива для дураков

Поэтому мы и молчали. И целых два месяца мы приходили на работу, здоровались с коллегами – хорошо еще у нас пока удостоверений не отобрали, – а потом садились в кабинете и ждали, когда нас вызовут к очередному следователю прокуратуры или ФСБ.

За эти дни мы обо всем договорились и все себе уяснили. Мы ведь тоже не дети малые. К этому времени мы уже многое понимали. Да и Горохов с Краюхиным нас в обиду не давали. Всех следователей из ФСБ и прокуратуры отшивали, чтобы нас не обижали. Через три дня после смерти Михалыча нас вызвали в кабинет к Краюхину и он коротко, как обычно, сказал:

– Значит, так, ребята.

Звягинцева мы все равно не вернем. И ваших товарищей тоже не вернем. Сейчас вы сядете и все мне честно расскажете. Все, что знаете.

Краюхину мы, конечно, верили. Он мужик настоящий, толковый, все и без нас понимал. Да и Горохов к тому времени был явно на нашей стороне. Поэтому мы все и рассказали. И про Липатова, и про Скрибенко, и про Баркова. Краюхин внимательно слушал, иногда багровея. Только про Решко я не сказал, решив не рассказывать, почему я его избивал около здания министерства, а может, просто решил оставить его как козырную карту про запас.

Михалыч ведь всегда говорил, что у настоящего оперативника одна такая карта обязательно должна «в запасе» оставаться. Вот я про Решко и не сказал. А все остальное мы рассказали.

Потом сведения пришли и о перестрелке на квартире Кривун, и об убийствах в поезде. В общем, все совпало. Мы думали, что Горохов и Краюхин все министру расскажут и наконец все точки над «i» расставят.

Но через два дня нас вызвал к себе мрачный Краюхин. Он ткнул пальцем в какую-то бумагу, лежащую перед ним на столе.

– Вот сообщение из ФСБ, – мрачным голосом сообщил он, – вчера убит полковник Барков. Застрелен в подъезде собственного дома. В общем, так, ребята. На этом деле поставлена точка. Грязное это дело, политикой пахнет и большими деньгами. От следователей я вас отмыть постараюсь. А вы свои языки придержите и все дурные мысли из головы выбросьте.

Все, кого вы наказать хотели, уже и так наказаны. Умер Александр Никитич, и застрелили Баркова. Поэтому мы можем считать дело официально закрытым. И чтобы я от вас больше никогда не слышал ни одной фамилии.

В общем, все так и случилось. Скоро следователи от нас отстали. Краюхин решил нашу группу усилить, вернее, сформировать заново, к тому времени нас осталось всего лишь четверо. Но ничего не успел сделать. Он только разрешил нам приступить к работе.