Ангел боли: Путешествие по Апеннинам

– Знаю. Наш друг комиссар Брюлей нашел его пять минут назад. Он был уверен, что Вейдеманису известно, как вас найти. Мы засекли время, и вот вы перезвонили ровно через пять минут.

– Я рад вас слышать, – признался Дронго.

– Так рады, что давно не звонили ни ему и ни мне? Учитывая разницу в возрасте, мне казалось, что вы должны были бы проявлять большее внимание к таким старикам, как мы.

– Мне неудобно вас беспокоить, – выдавил Дронго. – Комиссара Брюлея я видел в прошлом году в Алгарве, в Португалии.

– Я об этом читал в наших газетах. Все европейские газеты написали об аресте убийцы, которого вы с ним нашли. Подождите, комиссар Брюлей у меня в номере. Так вот, он возражает против такой формулировки, говорит, что убийцу сумели вычислить именно вы.

– Он, как всегда, скромничает. Без его помощи я ничего не сделал бы…

– Если комиссар Брюлей считает, что убийцу нашли вы, значит, все так и было, – перебил его Доул. – Вы хотите о чем-то меня спросить?

– Да, – отозвался Дронго.

 – Мне не хочется признаваться, что я предполагаю самое худшее. Скажите, у меня есть время? Или мне нужно ехать в аэропорт прямо сейчас?

Доул молчал ровно две секунды. И оба правильно оценили возникшую паузу.

– Рад, что вы все поняли, – проговорил наконец Доул. – Я на вашем месте выехал бы в аэропорт прямо сейчас. И первым же рейсом вылетел в Москву. Прямо сейчас, – настоятельно повторил он.

– Настолько все плохо? – Дронго постарался задать вопрос спокойно, но дрогнувший голос, кажется, его выдал.

– Я не люблю пугать, но положение слишком серьезное…

– Да уж, если вы вдвоем приехали за мной, похоже, случай почти безнадежный. Что случилось? – И, не дожидаясь ответа, все же решился произнести самое страшное: – Что-нибудь с Джил? Я еще не говорил с ней сегодня…

– Лучше не звоните ей, – вдруг сказал Доул.

– Господи, – пробормотал Дронго, – только этого не хватало! Что-то случилось с ней? Или с детьми?

После рождения второго ребенка Дронго был просто обязан переехать в Италию, чтобы жить вместе с ними.

Но проклятая привычка к одиночеству, его ненужная известность и способности аналитика, известные всей Европе, требовали только прежнего образа жизни. Он считал, что не имеет права подставлять свою семью, занимаясь делом, которое ему нравится. Кроме того, это было единственное дело, которое позволяло ему оставаться независимым и зарабатывать деньги, чтобы не сидеть на шее у Джил.