Бремя идолов

– Ты не горячись, – строго заметил Корытин. – Давай спокойно и объективно. Господин Конти хочет с тобой поговорить.

– О чем? – удивился Точкин.

– О последних статьях Звонарева, о его замыслах. В общем – обо всем. И о его компьютере. Об информации, которую переписали следователи прокуратуры

– Не понимаю, – у Точкина стало злое и непроницаемое лицо, – о какой информации вы говорите, Савелий Александрович? Вы что-то перепутали.

– Ничего я не перепутал. Господин Конти собирается подготовить специальный репортаж об убийстве Звонарева.

Специальный, ты меня понимаешь?

– Ничего не понимаю, – разозлился Точкин. – И ничего у меня нет, никакой информации. Я лучше пойду, а вы тут говорите без меня.

Он вскочил, собираясь выйти из комнаты, когда Дронго, достав бумагу, вдруг прочел:

– Корытин Савелий Александрович и Олег Точкин, два сотрудника газеты, которые знают о том, что Сорокин ищет специального эксперта для проведения независимого расследования по факту убийства Звонарева. Вы, кажется, и есть Точкин?

Олег остановился.

Минуту он смотрел на сидевшего перед ним человека. Потом шумно вздохнул:

– Вы Дронго?!

– Я имею отношение к этой проблеме, – уклонился тот от прямого ответа. – Во всяком случае, меня просил приехать сюда Павел Сергеевич. Вы все поняли?

– Так бы сразу и сказали, – Точкин шумно вздохнул и плюхнулся на стул. – Только больше никому не говорите, что вы эксперт, иначе вся редакция будет знать о независимом расследовании.

– Сорокин заверил меня, что только вы двое и будете знать о моем появлении в газете.

От вас я не стал скрывать, зачем мне нужна ваша информация.

– Приступим, – заявил Точкин, – у меня все записано. Я успел переписать все данные. Если хотите, можете забрать мой ноутбук.

– Спасибо. Обязательно возьму перед уходом. А пока побеседуем. Как вы думаете, последняя статья Звонарева могла послужить причиной его убийства?

– Не знаю. Раньше был убежден, что могла. А сейчас не знаю. У Славы не было врагов, он был очень порядочным человеком.

Свои интервью всегда согласовывал и не менял в них ни слова после того, как его визировал собеседник, никогда не передергивал факты. Знаете, есть журналисты, которые стремятся сделать карьеру любой ценой, не гнушаясь ничем. У Славы был некий профессиональный кодекс чести. Даже люди, о которых он высказывался не очень хорошо, признавали за ним эти качества. Два героя его последней статьи уже пострадали. Одному выразили недоверие, второго тоже ждут неприятности.