Цена бесчестья

Но периоды непонятного томления духа возникали как-то сами по себе, когда вдруг он понимал, что ему не хочется вылезать из постели, разговаривать с чужими людьми и даже с близкими, куда-то перемещаться в пространстве, есть, двигаться, даже читать книги или знакомиться с новой информацией в Интернете.

В такие дни он словно проваливался в непонятное состояние перманентного сна, мозг брал своеобразный «отпуск», отключаясь от внешнего мира. Сны были цветные и достаточно интересные. Самое главное, что он помнил каждый сон, все его детали, подробности.

Просыпаясь, он долго лежал, пытаясь осмыслить очередные цветные картинки, а затем снова погружался в приятную дремоту.

Однажды, проснувшись, он вдруг осознал, что не помнит, в какой именно квартире находится. В московской или в бакинской? Они были похожи друг на друга расположением комнат, одинаковыми библиотеками, схожей мебелью, техникой. Он сознательно конструировал их таким образом, чтобы ему было удобно в этом пространстве.

Даже занавески и небольшой коврик перед кроватью были одинаковыми. Он нахмурился, повернулся на бок. Увидел дверь в спальню. В московской квартире двери были чуть темнее. Он улыбнулся и снова закрыл глаза, погружаясь в сон.

Но подобное состояние не может длиться вечно, тем более у такого деятельного человека, каким был Дронго. Через сутки, отоспавшись, он уже садился к своему компьютеру, звонил в Италию Джил или отправлялся на проспект Мира, где был их небольшой офис, в котором его ждали Эдгар Вейдеманис и Леонид Кружков.

В этот день он работал за компьютером, просматривая поступившую почту, когда раздался звонок его сотового телефона. Дронго знал, что этот номер известен лишь небольшому числу людей.

– Добрый день, – услышал он характерный голос латыша Вейдеманиса, – как твоя депрессия?

– Ты звонил вчера, – понял Дронго.

– Конечно. Ты перевел свой городской номер на автоответчик и не отвечал, а твой сотовый был отключен.

Я понял, что у тебя опять «легкое недомогание». За последние два года уже в третий раз. Мне кажется, ты становишься меланхоликом.

– Спасибо за комплимент, – усмехнулся Дронго, – это все, что ты мне хотел сказать?

– Нет, не все. К нам вчера звонили. Хотят с тобой встретиться.

– Это настолько важно, что ты звонил даже на сотовый, зная, что у меня «легкое недомогание»? Между прочим, очень изящный термин для моего шизофренически долгого сна.