Древнерусские учения о пределах царской власти

Теоретически, он стоял над законами, практически – он был связан законами (alligatus legibus), как это и выразил вполне определенно Феодосий II, и повторил Василий I. Сенату не принадлежало ни малейшей доли верховной власти, но по обычаю император должен был предлагать некоторые дела Сенату для предварительного одобрения, и при слабых императорах Сенат пользовался этим и составлял ему оппозицию. Не малое ограничение заключало в себе также обязательство не нарушать постановления Вселенских соборов.

Все это, вместе взятое, и дает Bury основание утверждать, что византийский император вовсе не походил на воображаемого неограниченного автократора, а обладал властью строго ограниченной[95 - J. Bury. The constitution of the Later Roman Empire, 1910. C.8-12, 26–31. К этому взгляду примыкает и Ю. Кулаковский: История Византии. Т. I. Изд. 2. С. 26–28.].

Если мы затронем один частный вопрос, касающийся власти византийского императора, – его отношение к церкви, то и здесь встретим большое разногласие в литературе.

Одни ученые утверждают, что в руках византийского императора сосредоточивалась не только высшая светская, но и высшая духовная власть, т. е. власть церковного законодательства, управления и суда. Император сохранил за собой те прерогативы, которые он имел, как языческий pontifex maximus, и его верховенство над церковью выражалось в том, что церковные учреждения, например, церковный суд, пользовались не собственной властью, а властью, делегированной императором[96 - A. Gasquet. De Гautorite imperiale en matiere religieuse en Byzance, 1879. C.37, 117–118, 165–166 и др.; H. Gelzer. Das Verhaltniss von Staat und Kirche in Byzanz. Hist. Zeitschr. T. 86. C.193 и след.; H. Суворов. Учебник церковного права, 5-е изд., 1913 г. С. 75–76, 464–465. Ср. его же предисл. к книге Маасена: Девять глав о свободной церкви, 1882. C.IX–XIV. Ср. Г. Гельцер. Очерки культурной истории Византии. Оч. по истории Византии под ред. В. Бенешевича. Вып. II, 1912. С. 68–76; Ю. Кулаковский. Т. I. С. 115, 123–124.]. По мнению других, наоборот, император сам был ограничен церковными законами, его власть не простиралась на сферу церковных отношений, и он имел право только возводить каноны в значение государственных законов. В случае столкновения государственных законов с церковными канонами последние имели преимущество. Цезаропапизм, т. е.