Древнерусские учения о пределах царской власти

Положение это вошло в Пандекты (Dig. I. 3, 31), и, по мнению историков римского права, имело на Востоке больше значения, чем на Западе[99 - L. Mitteis. Reichsrecht und Volksrecht in den ostlichen Provinzen des romischen Kaiserreichs, 1891. C. 9.]. Это доказывается косвенно и тем, что оно было помещено в Василиках, законодательном сборнике IX в[100 - Basilik. II, 6, 1: ? ???????? ???? ?????? ??? ?????????. Heimbach. Basilicorum libri lx.T.I. P. 87.]. А близкое к этой мысли положение Юстиниановых институций, закрепляющее за императором неограниченную законодательную власть – quod principi placuit legis habet vigorem (Inst.

I, tit. 2, § 6) – встречается еще раньше Василик в греческом Парафразе Феофила, юриста VI в. При этом Феофил снабжает это положение комментарием, имеющим целью убедить читателя, что народ перенес на императора всю полноту власти[101 - E. Ferrini. Institutionum graeca Paraphrasis Theophilo Antecessori vulgo tributa, 1884-87, I. C.13. С другой стороны, Феофил повторяет мысль Институций, что правообразующая сила находится также у Сената и у народа. Выражала ли эта формула первоначально только ту мысль, что императору принадлежит законодательная власть (по идее неограниченная), или ее понимали в том смысле, что императорский указ имеет силу закона во всех однородных случаях, и принято ли было это толкование в Византии, следует пока считать спорным. Ср. В. Безобразов: Журн. М. Н. Пр., 1898. Ч. 319. С. 411–412; Mispoulet. Les institutions politiques des Romains, II. C.443–444, понимает указанную формулу в смысле неограниченной законодательной власти. Текст Институций дает, по-видимому, основание для такого толкования: § 3. Scriptum autem ius est lex, plebiscitum, senatusconsultum, principum placita, magistratuum edicta, responsa prudentum. § 6. Sed et quod principi placuit, legis habet vigorem: quum lege regia, quae de eius imperio lata est, populus ei et in eum omne imperium suum et potestatem concedat. Quodcunque ergo imperator per epistolam constituit, vel cognoscens decrevit, vel edicto praecepit, legem esse constat. Cp. Heimbach, I, pag. 87–88.]. Эта фраза – princeps legibus solutus est – сказана была Ульпианом по одному частному случаю, и первоначально ей, может быть, и не придавали того смысла, что император свободен от всех законов государства[102 - Mommsen. Romisches Staatsrecht. Т. II. C. 711.].