Древнерусские учения о пределах царской власти

устава или взяты из Номоканона (как он был тогда известен в России), или, по крайней мере, согласны с его духом. Ист. р. ц. Т. I. С. 182–83.]. А еще важнее, что это действительное или воображаемое содержание Номоканона св. Владимир признал для себя обязательным. Он мог этого и не сделать, но тогда он не был бы тем, чем он был, т. е. не был бы христианским государем, как он это понимал, потому что для христианского государя обязательны постановления соборов и «христианских царей»[216 - Разбирая вопрос, как отразилась христианская настроенность св.

Владимира на его деятельности, В. Соловьев, кроме преобразования личной жизни и подвигов личной добродетели, указывает только на один факт, относящийся к политической деятельности Владимира, именно на его отказ казнить разбойников. См. Владимир Святой и христианское государство, 1913. С. 27. Не более ли характеризует христианскую политику св. Владимира его отказ от неограниченной власти во имя подчинения «правилам св. отец и христианских царей»?].

Можно здесь не заниматься чисто юридическим вопросом, вытекает ли отсюда, что Владимир не мог уже потом ни отменить церковные суды, ни изменить круг их ведомства.

С политической точки зрения этот вопрос не представляет интереса. Зато представляет интерес другая сторона дела. Если правильна мысль, что, признав для себя Номоканон обязательным, Владимир Св. свою до тех пор неограниченную власть преобразовал в ограниченную, то одно из выражений в церковном уставе дает возможность прибавить еще одну черту для характеристики его власти. Устав, как значится в нем, дан не всей «Русской земле», а только тем погостам, градам и слободам, где «христиане суть». Следовательно, в тех частях земли, где еще оставались язычники, где христианство не было принято, устав не действовал[217 - Ср. Владимирский-Буданов. Назв. соч. С. 229, прим. 4.]. Это и понятно: там христианство не было принято, значит, не было церковных установлений, не было и церковных судов, которым определенные дела могли бы быть поручены. Там эти дела ведал князь и его судьи. Отсюда можно прийти к мысли, что Владимир в различных частях государственной территории или по отношению к различным группам населения обладал неодинаковой властью. Для язычников он был князь с неограниченной властью и считал себя вправе сам или через своих судей судить, например, преступления на почве семейных отношений; для христианского же населения его власть была ограниченная, так что те же самые преступления он не имел права судить.