Гран-При для убийцы

– Конечно, я спросил специально, – признался он, – но раньше, десять лет назад, ты бы наверняка не догадался. Что с тобой случилось? Рассказывали, что, уехав в Израиль, ты работал в каком-то русскоязычном журнале. Или ты уже сменил свое место работы?

– Да, – сдержанно ответил Павел, – я теперь работаю в агентстве «Сохнут».

– Хорошее место работы. Хочешь еще вина?

– Тебе не нравится мое место работы?

– Мне не совсем понятен твой неожиданный приезд. Может, ты мне все-таки расскажешь, зачем прилетел и даже вспомнил про свой забытый телефонный код?

Вместо ответа Павел потянулся к бутылке, сам разлил вино и, подняв свой стакан, провозгласил тост:

– За старую дружбу.

– С удовольствием, – засмеялся Дронго, чуть отпивая из своего стакана, – а теперь все-таки объясни.

Павел сделал один глоток, достал носовой платок, вытер губы и наконец сказал:

– Я прилетел не один.

– Надеюсь, не с женой? – пошутил Дронго.

– Мы прилетели с моим другом, – не улыбнувшись ответил Павел.

– И этот друг хочет со мной познакомиться?

– Нет, – чуть подумав, произнес Павел, – вы с ним знакомы.

Скорее, он хочет, чтобы мы встретились с ним. Вместе. Втроем.

– И кто это такой?

– Вы с ним встречались два года назад.

– Из вашего государства?

– Да.

– Неужели ты прилетел с вашим премьер-министром?

– Кончай шутить. Это Соловьев.

– Понятно. Действительно, я с ним знаком. Два года назад мы с ним встречались. Тогда он произвел впечатление довольно осторожного человека. У него машина была напичкана аппаратурой.

Кстати, мы встречались с ним несколько раз. И он назвал мне позже совсем другую фамилию. Кажется, генерал Райский. Или это тоже был псевдоним?

– А ты как думаешь?

– Я ничего не думаю. Если ему нравится в России быть Соловьевым, то пусть им будет. Какая разница: Райский, Соловьев или какой-нибудь Бернштейн. Просто у вас мания преследования. И вам нравится менять свои еврейские фамилии на другие, более приближенные к фамилиям граждан страны, в которой вы в данный момент находитесь.

– С чего ты взял? – нахмурился Павел.

– В Америке то же самое, – пояснил Дронго, – евреи меняют там свои еврейские фамилии на английские, считая, что это поможет их карьере.

– Ты стал антисемитом? – спросил Павел.

– Только без ярлыков, – усмехнулся Дронго, – мне просто не нравится, когда Райский вдруг приезжает в Москву и становится Соловьевым. И еще мне очень не нравится, что вы вышли именно на меня. Дважды я имел дело с вашей организацией.