День гнева

Он понял, что произошло в гараже, но ни о чем не спросил, взял телефон и быстро набрал нужный номер.

– Вы обещали сообщить номер счета, – голос его дрогнул.

Абонент на другом конце провода диктовал номер счета. Пассажир кивал головой, запоминая цифры, быстро поблагодарил его и, отключив аппарат, обратился к полковнику:

– Записывайте.

– Говорите, – сказал полковник, и тут пассажир понял, что допустил ошибку. Он диктовал номер счета, а Слепнев, сняв очки и прищурившись, запоминал цифры и название банка.

Потом кивнул и, обойдя «Хонду», уже хотел сесть за руль, когда услышал передаваемое по радио правительственное сообщение.

Это было невероятно, непостижимо, немыслимо. Но это было официальное сообщение пресс-службы правительства о сегодняшнем покушении на министра финансов. В сообщении особо подчеркивалось, что министр жив и здоров.

– Не может быть, – растерянно шептал пассажир «Хонды», – не может быть.

Он смотрел на полковника с ужасом, не понимая, как подобное могло случиться. Он собственными глазами видел взрыв в машине министра, видел яркую вспышку.

Но почему тогда убийцы стреляли в пустую машину?

– Этого не может быть, – без конца повторял он как заговоренный.

Полковник, так и не сев в автомобиль, стоял около «Хонды» с внезапно изменившимся лицом. В это мгновение зазвонил мобильный телефон пассажира. Тот вопросительно взглянул на полковника: снимать или не снимать трубку? Слепнев молчал, слушая сообщение. Тогда пассажир на свой страх и риск снял трубку.

– В чем дело? Что у вас случилось? – услышал он знакомый голос.

Позвонивший с трудом сдерживал гнев.

– Мы сами ничего не понимаем, – ответил пассажир, – я видел собственными глазами… Все было как нужно… Это фальшивка… Нас хотят ввести в заблуждение. Нужно проверить.

– Мы проверили, – прохрипел позвонивший, – министр у себя в кабинете.

Пассажир растерянно посмотрел на полковника. Он понимал, что значит подобная осечка.

– Как могло такое произойти, Родион Александрович? – спросил позвонивший, и пассажир вздрогнул.

Впервые за все утро его назвали по имени, и он понял, что либо его уже списали и позвонивший не боялся засветить его имя-отчество, либо самому звонившему было сейчас не до конспирации и меньше всего он думал о том, что их мобильный телефон прослушивается. Оба варианта не сулили ничего хорошего. Родион Александрович поморщился, он чуть не плакал от подобной неудачи и смотрел на полковника как на товарища по несчастью.

Тот вырвал у него из рук телефон.