Версаль

Для Мазарини искусство являлось воплощением всего вечного, причем понятие искусства рассматривалось им достаточно широко. Это могли быть старинные рукописи, украшенные миниатюрами, античные произведения искусства, приобретенные в Риме за баснословные деньги, и, конечно, картины великих художников. В то же время искусством было и то, что украшает ярким фейерверком обыденную жизнь, все, что позволяет верно выбирать достойные развлечения, а также служит способом формирования истинных придворных и людей чести. Да, для двора не роскошь, а насущность балы с их великолепным убранством, искрящиеся иллюминации, воздушная зелень парков, временные триумфальные арки… Кардинал выписал из Италии певицу Леонору Барони, кастрата-дисканта Атто Мелани, виолончелиста Лаццарини, композитора Луиджи Росси и управляющего театральными механизированными декорациями Джакопо Торелли.

Его Преосвященство старался внедрить итальянскую оперу, настойчиво предлагая партитуры Кавалли. И не имеет значения, что Людовик имел собственные вкусы и пристрастия и мягко уклонялся от подобной ориентации: он предпочитал Перро, а не Бернини, Люлли, а не Кавалли. Все же в целом вкусы и пристрастия короля были сформированы кардиналом Мазарини. Его влияние было столь сильным, поскольку объектом этого влияния являлась чистая и открытая детская душа.

В то время, когда сверстники юного короля совершенствовались в знании латыни у иезуитов, Людовик с ужасом наблюдал, как его народ раздирают противоречия гражданской войны. В это время он перенес неисчислимое количество нравственных страданий.

Однако он был человеком слишком утонченным, чтобы помнить зло и затаить обиду. Гражданские войны фатальным образом отразились на психике короля. У него возникло неистребимое желание установить такой жесткий порядок, который способствовал бы проведению нужной социальной и культурной политики. Именно из-за Фронды король невзлюбил Париж, и только это определило его решение построить Версаль и поселиться в нем.

Фронда сформировала интеллект, характер, здравомыслие, память и волю Людовика.

Из ребенка он превратился во взрослого человека, из маленького короля – в величайшего монарха. Вместо того чтобы погубить монархию, Фронда лишь влила в нее новые силы.

По своей сути Фронда была восстанием привилегированных людей, избалованных взрослых. Они не являлись жертвами государственного кризиса и не были доведены в моральном отношении до полной безысходности. Они настолько высоко вознеслись, что потеряли головы.