Долина откровений

Я осторожно постучал, не решаясь даже позвонить. Прислушался. Она подошла и открыла. На ней был белый халат. Я улыбнулся, вошел в номер, захлопнул за собой дверь и начал её целовать. Под халатом ничего не было. Я начал раздеваться. Мы направились в спальню, поднимаясь на верхний уровень. Я успел стащить пиджак, рубашку, брюки, когда кто-то позвонил в дверь… Я чуть не взвыл от возмущения. В отелях такого класса никто не имеет право появляться без разрешения. Ну почему наша первая ночь должна превратиться в балаган дешевой комедии?

В дверь опять позвонили.

Она виновато пожала плечами, закинула халат и пошла встречать незваного гостя. Я остался в спальне. И услышал, как она открывает дверь. И сразу донесся пьяный голос Феликса, который опять вернулся на наш этаж.

– Ты долго не открывала, – громко сказал он, – я так и думал. Наверно, встретила здесь кого-нибудь из своих старых знакомых.

– Я устала, Феликс, и хочу спать, – сказала ему Юлия.

Нужно будет уточнить, почему они на «ты» и как давно знакомы.

У меня не было времени расспросить его или её.

– Как ты могла устать? – удивился Феликс. – У нас был такой чудный полет. И такой роскошный ужин. Почему ты устала? Тебе здесь не нравится?

– Очень нравится. Иди спать, Феликс. У меня болит голова.

– Ты знаешь, почему ты здесь оказалась. Наш друг просто в тебя влюбился. Он потерял из-за тебя голову…

– Мне неинтересно тебя слушать. Уходи…

– Нет, ты послушай. Наш Рома Лампадов решил взять тебя, когда узнал, что один из наших друзей не сможет полететь.

И оплатил твоё путешествие. Представляешь, как он в тебя влюбился, если выложил за тебя двести пятьдесят тысяч долларов…

– Мне это неинтересно слушать. – Ей, очевидно, было неприятно, что каждый из членов нашей группы напоминал ей об этой оплате, как будто требуя готовности вернуть долг натурой.

– А ты послушай. Он у нас такой рохля. Ничего не может и не умеет. Боится женщин, шарахается от них…

Хорошо, что он не мог видеть моего лица. У меня была такая страшная кривая гримаса, что он бы испугался.

Пусть говорит… Откуда ему знать всю правду. Пусть позорит меня, мерзавец. Теперь я буду знать, как он действительно ко мне относится. Считает меня недотепой и размазней. Как жаль, что я ничего не могу сказать ему в ответ. Самое обидное, что в этот момент уже началось действие левитры, и я испытывал дикое желание.

– Он поэтому и не придет к тебе, – продолжал Феликс, – ты лучше сама зайди к нему. Может, он будет более смелым.