Вена

Одним из самых важных пунктов этого документа стало разрешение предоставлять убежище всем, в том числе и беглым крепостным. По закону бюргер (постоянный житель города), приняв у себя беглеца и убив преследователя, не подвергался наказанию: «…дом каждого, кто живет в Вене, является крепостью для него самого, домочадцев, гостей и тех, кто будет искать в нем защиту».

Эрцгерцог Леопольд VI Бабенберг, назвав женой дочь Генриха VII Штауфена, породнился с императором, чем обеспечил себе положение настолько прочное, что смог выступить посредником в ссоре между тестем и папой римским.

Он перенес резиденцию с Каленберга в центр города и жил, казалось, забыв о войне, устроил роскошный двор, окружил себя людьми, вооруженными не мечами, а изящным словом, то есть философами и поэтами.

После блаженного времени правления отца следующий австрийский герцог – Фридрих Бабенберг – оказался в очень трудном положении. Его родственник-император, обосновавшись в Вене при помощи местного дворянства, изгнал из города законного правителя и, более того, начал подумывать о его свержении.

В ту пору (весной 1241 года) на земли Европы вторглись монголы, и страх перед кочевниками заставил воюющие стороны искать пути примирения. Император обещал даровать Бабенбергам королевское достоинство и принял решение о включении всех завоеванных Фридрихом областей в состав Австрии. Однако в 1246 году последний Бабенберг был ранен в бою с дунайскими мадьярами и вскоре умер, не успев позаботиться о потомстве.

Венские крепостные валы, превращенные в прогулочную зону.

Фотография 1830 года

Будучи одним из самых мощных водных путей Европы, Дунай не имел большого значения для развития австрийской столицы. Могучая река протекала в стороне, а к городу подходили ручей Вин и речной рукав, именуемый Дунайским каналом. Ограниченный двумя водными потоками и собственной крепостью, Вена разрасталась кольцеобразно. С востока к городским стенам подступали поля с редкими деревнями. Земли, расположенные между каналом и Дунаем, образовывали своеобразный остров, застроенный рыбацкими хижинами и домами торговцев-евреев, которым долго предписывалось жить в гетто.

Кварталы внутри крепости росли концентрическими кольцами вокруг сердцевины – замка Бабенбергов, подобно годичным кольцам дерева. Увеличиваясь, они, как сквозь кору, проникали за крепостные стены, пока не перешли через ручей и не остановились подле горных отрогов, у мощных земляных валов, возведенных правителями другой династии.