Камни последней стены

Он решил встать пораньше, и назначил время беседы на час дня, решив для себя, что до этого еще успеет ознакомиться с личным досье Шилковского.

Дронго приехал на встречу с некоторым опозданием. Ему отвели комнату, в которой он должен был беседовать с Шилковским. Дронго оглядел голые стены и усмехнулся. Он не сомневался, что все его беседы в этой и в других комнатах будут фиксировать на пленку и сотрудники внешней контрразведки СВР получили указание на его плотную опеку.

Шилковский вошел, опираясь на палку, чуть прихрамывая.

У него были красивые седые волосы, породистое, чуть вытянутое лицо. Шилковский был похож скорее на поляка, чем на немца – очевидно, сказывались далекие предки, когда-то переехавшие из Бреслау, переименованного позднее во Вроцлав. Шилковский был немного старше Дронго. Ему шел сорок пятый год. Войдя в комнату, он внимательно посмотрел на Дронго. В его глазах была некоторая растерянность, которую Дронго уловил сразу. Такие глаза бывают у сильных людей, оказавшихся по разным причинам жертвами судьбы. Шилковский был сильным человеком, он перенес столько операций и многолетнюю неподвижность. С другой стороны, эти ранения сказались на его характере, сделав его мрачным, нелюдимым.

– Здравствуйте, – сказал Дронго по-русски, когда Шилковский вошел. Из его досье Дронго знал, что Шилковский хорошо говорит по-русски.

– Добрый день. – Шилковский проковылял к стулу и уселся на него. Ногу он чуть выставил вперед. Палку поставил рядом с собой. Очевидно, он уже привык к допросам в этой комнате.

И привык к разговорам о его прежней службе.

– Я аналитик, – представился Дронго, – обычно меня называют Дронго. Вы можете называть меня так. У меня к вам несколько вопросов.

– Я уже догадался, – усмехнулся Шилковский, – меня обычно приглашают сюда, чтобы задать несколько вопросов. Последние несколько лет я был здесь раз пять. И последний раз – несколько дней назад.

– Я знаю, – кивнул Дронго. – Вас спрашивали о Нигбуре. Я читал протокол вашей беседы.

Шилковский усмехнулся второй раз.

Он оценил тактичность Дронго, назвавшего допрос беседой.

– Я хотел узнать подробности той ночи, когда вас тяжело ранили, – пояснил Дронго. – Как могло случиться, что вы оторвались от основной группы и оказались вдвоем. Ведь вы выехали все вместе?

– Это есть в документах, – устало сказал Шилковский, – всегда одно и то же. Всех интересует этот вопрос, словно мы специально оторвались, чтобы подставить себя под пули нападавших.